Намёк всем ясен — это отказ. Отчим, Давид и его отец недовольны.
Плевать! Пусть Лэлу выдают за одного из моих сводных братьев!
За ужином счастлив только Ваня — у него теперь собака! Мы же все ведем себя так, будто под столом спрятана бомба. И я, как только это становится приличным, сбегаю к себе в комнату.
Уф! Мне удалось почти бескровно избавиться от жениха, ура!
— Ты с ума сошла? Ты что творишь? — тут же врывается ко мне мама.
— Мам, я за Давида не пойду.
— Он просто пригласил тебя на свидание! — мама подходит к окну и нервно задергивает портьеры. — Присмотрелась бы к парню, прежде чем по-хамски его отшивать. Друга семьи! Мне стыдно за тебя.
Я поджимаю губы, наблюдая эту истерику. И упрямо качаю головой. Знаю — дам слабину, и оглянуться не успею, как Давид примется мне новое имя выбирать.
— Какая же ты упрямая! Это просто свидание. Вежливость! Не сошлись бы характерами — никто бы не заставил тебя замуж за него идти. И как мне Арчилу объяснить твое поведение? Нахамила всем ты — а попадёт мне. Неблагодарная! — мама с похоронным видом падает в кресло, и прижимает ладонь ко лбу.
Мне почти стыдно. Ровно три секунды, спустя которые после предупредительного стука, в комнату входит и Арчил Григорьевич.
— Рина, — обращается он к маме, — идём, проводим гостей.
— Да, — подрывается мама.
А отчим переводит на меня тяжелый взгляд, и рубит:
— Через неделю Леван и Давид снова приедут к нам на ужин. Давид еще раз пригласит тебя на свидание. И ты согласишься.
— Нет.
— Да, — ровно говорит отчим. — Согласишься. На первое, и на следующие четыре свидания. А затем ты согласишься выйти за него замуж.
— Но…
— Это моё решение, — отрезает он, и выходит из моей спальни.
— Давид сказал, что у меня имя как у стриптизерши, — тихо ору, выбежав из спальни. — Сегодня сказал, наедине, после того как о свадьбе заговорил и на свидание пригласил. Это нормально?
Отчим оборачивается. За его спиной мама строит мне умоляющие гримасы.
А лицо Арчила Григорьевича вдруг благосклонно улыбается мне.
— Нет. Это оскорбительно. Раз так, ты правильно поступила, отказав Давиду в свидании. Но, — добавляет отчим, и убивает моё облегчение, — это просто неуместная мужская шутка. Я поговорю с Давидом. Он принесет извинения, пригласит тебя на свидание. Свадьбе быть.
Рычу, топаю ногой и захлопываю дверь в спальню.
— Да пропади оно все пропадом! — истерю.
Телефон снова вибрирует. Муж звонит. Заношу палец над экраном, чтобы принять вызов.
И останавливаю саму себя.
Жду, пока дозвон прекратиться, и заношу номер Даниила в черный список.
Прости, дорогой, но пока мне безопаснее побыть замужней женщиной. Ничего личного.
Глава 4 — Все эти женщины
ДАНИИЛ
Настоящее время
На секунду закрываю глаза.
— Ты согласен?
Открываю. Снежана по-деловому смотрит на меня. Умирание откладывается.
— Ну что?
— Нет.
Она артистично приподнимает брови — ну чисто Вивьен Ли!
— В смысле? Я же сказала, что о цене договоримся. Не за спасибо предлагаю числиться моим мужем.
— Бред какой, — я прислоняюсь спиной к стене. — Снежана. Нет. Меня это не интересует.
Она лукаво улыбается.
— А если я предложу аааавтомобиль? — пародирует она знаменитого ведущего.
А если я скажу, что меня всё задолбало?
— Развод через госуслуги оформим, или мне в суд идти?
— Это неправильный ответ. Торгуйся со мной, — морщится Снежана.
— Значит, через суд.
Иду к двери.
— Я не дам тебе развод, — слышу позади себя вредное.
Снова оборачиваюсь. Так я никогда не выйду из этой палаты.
Зачем-то ведусь на провокацию:
— Твое согласие и не потребуется в суде.
— Уверен? — фыркает Снежана, и удобно устраивается на койке.
Пледик поправляет. Розовый.
Какая милота, — язвлю про себя.
— Мы с тобой ничего не успели нажить. Так что да, я уверен.
— А если я, например, беременна? — довольной кошкой мурлычет она сонно.
Издевается. Не девчонка, а Сатана!
— Так выходи замуж за того, от кого ты «например беременна»!
— А я от мужа беременна. От законного. Документик могу в суд принести, ничего сложного.
— Документик твой липовый я оспорю. Напоминаю: я врач. Связи и у меня имеются, — парирую я.
— Почему же липовый? Видишь ли, мой дорогой муж, женщины имеют такую замечательную функцию — беременеть и по-настоящему. Захочу — залечу.
Злость моя трансформируется в веселье. Забавный спор. А уж угрозы-то какие пошли!
— Ты готова пойти на такие жертвы? И ради чего?
— А это уже мое дело. Вот представь: ты затеешь суд, и с кем — с беременной женой. Какой позор для уважаемого врача, — она смешно прижимает ладони к щекам, и становится похожа на известный смайл.