— Это хорошо.
Александр стоял, скрестив руки на груди и прислонившись к косяку. Под его взглядом мне стало неловко.
— Мне, наверное, нужно куда-то сходить… В администрацию или еще куда-то, чтобы узнать, не предоставят ли нам какое-то жилье, — сказала я и поймала на лице Александра скептическое выражение.
— Не предоставят. Сама знаешь, как это бывает. Денег у администрации никогда нет. Максимум, что тебе предложат, — это вернуться в школу.
Я прикусила губу, не понимая, что же теперь делать, а Александр продолжил:
— Живи здесь, пока не будет какой-то конкретики от властей.
— Мне как-то неловко, — призналась я.
Он закатил глаза.
— Мы вроде вчера это проходили. И мне бутербродов, — перевел он взгляд на стол, где я начала нарезать колбасу.
— Может, тебе что-то посущественней? — робко предложила я.
— Обойдусь, — хмыкнул он и, пройдя в кухню, уселся за обеденный стол.
Пока я делала бутерброды и разливала чай, чувствовала на себе взгляд его синих глаз. И чего он так смотрит?
Я поставила перед ним чашку, а рядом две тарелки — с хлебом и колбасой. Сама села напротив.
— Где папаша? — вдруг спросил он.
— Чей? — растерялась я, не донеся бутерброд до рта.
— Верин, не мой же, — хмыкнул он.
— У нее, можно сказать, нет отца, — выговорила я наконец.
— Ясно. Залетела, а он срулил.
— Типа того, — кивнула я.
— И денег не дает?
— Почему же — дает. Аж две сотни отвалил, — передернула я плечами.
— Щедро, — скривился Александр и вдруг сказал: — Не понимаю, почему нормальные девчонки связываются с какими-то уродами тупыми.
— Я тоже не понимаю, — ответила я.
— Саму себя не понимаешь? — изогнул он бровь.
— Себя я понимаю отлично. Я бы от урода рожать не стала, — уверенно заявила я.
— Значит, отец Веры не урод? — Его красивые губы презрительно изогнулись, видимо, от мысли, что я одна из тех дур, которые защищают никчемных мужчин, бросающих женщин с детьми.
— Урод, — возразила я.
— Не понимаю. Ты ж сказала, что не стала бы рожать от урода, но отец Веры — урод…
— Я думаю, вопрос, почему Веру родили от урода, нужно не мне задавать, — пожала я плечами.
— А кому? — нахмурился Александр.
— Ее матери.
Я увидела, как изумление на его лице сменяется недоумением, а потом Александр расслабился. Дошло наконец-то!
— Она не твоя дочь? — спросил он.
— Нет, она моя племянница. Так что нужно спрашивать не только, где ее отец, но и где ее мать.
— И где же? — осторожно произнес он.
— Сбежала…
Глава 7
— Офигеть! — только и вырвалось у меня, когда Оля рассказала мне о своей сестре, которая и была матерью малышки.
Мысль, что Оля не мама девочки, а всего лишь тетя, почему-то радовала. Вообще, меня Оля радовала. Красивая девчонка, скромная, но явно с характером. Не мямля, но и не выскочка. Я таких уже сто лет не встречал. А глядя в ее темные тревожные глаза поймал себя на мысли: встреться мы при других обстоятельствах, я бы… Я бы к ней подкатил. Однако тут же перед глазами встал образ Миры. Мирка, конечно, красотка, но с претензиями. Сейчас, когда я, кажется, был повязан по всем фронтам, у меня в голове не укладывалось, как меня угораздило в нее вляпаться и как я допустил, что все зашло так далеко. Поначалу-то понятно — мимо такой красотки не пройдешь. Мира была фитнес-тренером. Соответственно, у нее не только личико было ухоженным, но и такое тело, что не могло не привлечь. Но внешность внешностью, а как быть со всем остальным? Теперь, когда до свадьбы оставалось четыре недели, я вдруг понял: наш с Мирой союз обречен на провал. Между нами не то что любви не было — страсть и та поутихла. Да и общие интересы? Какие у нас с ней общие интересы? Классный секс и праздники в кругу друзей? Ей даже работа моя не нравилась, как и жизнь в Орске. Она мечтала перебраться в Питер. Все просила, чтобы я перевелся туда. А я не особо хотел, хотя мои родители тоже считали, что в северной столице перспектив больше. Меня мало интересовали перспективы. Моя задача — спасать людей. Я этим жил и от этого получал кайф. Вон Олю с Верочкой спас. И мне это в кайф. А не какие-то там карьеры и высокие должности.