Я увидела, как на соседний участок вбежал дядя Вася. На пороге его ждала тетя Маша. Увидев меня, он крикнул:
— Все, бабы. Кранты! Дамбу прорвало.
— Прорвало? — еще до конца не понимая масштабов катастрофы, переспросила я.
— На том конце улицы воды — во! — дядя Вася махнул рукой над макушкой.
— Что теперь будет-то, Вась? — запричитала тетя Маша.
— А ничего хорошего.
Дядя Вася оказался прав. Мы даже не успели полностью осознать, что произошло и как себя вести, когда вода хлынула на наши участки, моментально затопив все вокруг.
Я закрыла дверь и прижалась к ней спиной, в панике пытаясь сообразить, куда бежать. Дверь паводок не удержит. Воду ничего не удержит!
— Вера, Верочка! — прошептала я и бросилась в комнату к малышке.
Вера тихо спала, не подозревая, что творилось снаружи. Пока я ее вынимала из кроватки, переодевала в теплое и запихивала в сумку документы и кое-какие вещи, воды прибыло настолько, что уходить куда-то было поздно. Слишком быстро все произошло.
Нашим единственным спасением стала крыша дома, куда я и забралась с Верочкой на руках.
К семи утра наш дом затопило до середины окон. Я всхлипнула, увидев, как по краю крыши ко мне на дрожащих лапках ковыляет котенок Рыжик.
Вот так мы втроем остались без жилья и средств к существованию. Не выдержав напряжения сегодняшнего дня, я разрыдалась в голос, Вера подхватила, а Рыжик жалобно замяукал.
Глава 3
— Ну, кажется, здесь все. Нет никого, — облегченно выдохнул мой напарник Жора.
Вообще-то, его зовут Никитой, но фамилия у него Жоркин, а потому, как только он появился в нашей группе, сразу же стал Жорой.
Он уже собрался завести мотор нашей спасательной надувной лодки, но я тормознул его, сделав знак рукой.
— Чего?
— Мне кажется, ребенок где-то плачет, — сказал я и прислушался.
Жора тоже замолчал и нахмурился, но через мгновение, пожав плечами, произнес:
— Глюки у тебя, Саня, от переработки. Поплыли.
Глюков у меня не было, а вот слух всегда был острым. И даже сейчас, несмотря на валившую с ног усталость, я был готов на него положиться.
— Подожди, — попросил я напарника и снова прислушался.
Рано утром из-за сильного паводка на Урале насыпную дамбу все-таки прорвало, и к шести часам приречные улицы были затоплены полностью. А за день масштабы половодья только возросли. Целый день мы с Жорой, как и все остальные ребята из МЧС, и сотни волонтеров эвакуировали пострадавших. Не знаю, сколько мы сделали ходок за день — было не до счета. Вода поднялась так быстро, что пострадавшим жителям практически невозможно было выбраться самим. Разве только тем, у кого были свои лодки. Кого-то мы вытаскивали из домов, кого-то снимали с крыш и даже с деревьев. Были и те, кто отказывался покидать жилье несмотря на то, что вода стояла до середины окон, а где-то и того выше.
Часть улицы, где мы находились сейчас, шла под уклон, отчего из воды выглядывали лишь крыши да печные трубы. Уже почти стемнело. Вдали догорали последние закатные лучи солнца. Скоро вообще будет ничего не разобрать.
— Поехали, — скомандовал Жора и снова дернулся к мотору.
— Стой! — рявкнул я, и в этот момент где-то далеко раздался надрывный детский плач. Едва различимый, но все же вполне реальный.
— Твою мать! — выругался Жора, который тоже его услышал. — И правда, ребенок где-то орет.
— А я тебе о чем.
— Ну и слух у тебя, Саня, — восхитился Жора. — Я бы уплыл уже, а ты расслышал.
Мы не стали заводить мотор, чтобы понять, от какого именно дома раздается плач ребенка, а потому взялись за весла.
— Далеко где-то.
— Думаю, вон там, — указал я туда, где улица как бы изгибалась клином и поворачивала.
— Ага, мы туда и не доплывали, там вроде Трофимов с Игорьком работали.
— Видимо, что-то пропустили.
Чем ближе мы подплывали к тому самому «клину», тем отчетливее доносился до нас истеричный, захлебывающийся плач. Ему вторило едва уловимое кошачье мяуканье.
— Эй! Помогите! — раздался женский крик, такой же истеричный, как и у ребенка.
— Во-он на той крыше, — кивнул я на черепичную обветшалую крышу, торчавшую из воды чуть сбоку относительно остальных домов.