Теперь понятно, почему женщину с ребенком до сих пор не спасли: по ту сторону дома плотным рядом возвышались деревья. Видимо, спасатели, подплывавшие сюда, просто не увидели этот дом, а мы не доплыли, потому что наш участок кончался ровно там, откуда я и расслышал плач.
Жора включил прожектор на лодке, посветил им вперед и выхватил уже в совсем опустившихся сумерках женскую фигуру. Мы разглядели еще совсем молоденькую девчонку, отчаянно прижимающую к себе кулек с младенцем. К ее боку жался котенок. Девчонка выпростала одну руку, закрываясь ладонью от света прожектора, бьющего прямо в глаза.
— Убери, — сказал я, и Жора тут же отвел луч в сторону. — С вами все в порядке? — крикнул я.
— Нет. Снимите нас отсюда, пожалуйста, — осипшим голосом попросила девчонка. Видимо, до нашего появление она ревела на пару с младенцем.
— Сейчас снимем, только заберемся к вам, — пообещал я. Потерпите десять минут.
— С той стороны приставная лестница есть, она закреплена, — сказала девчонка.
— Отлично, тогда потерпеть придется всего пять минут, — бодро произнес я.
Вскоре девчонка и ее малыш оказались в зоне моей досягаемости. К покатой крыше действительно крепилась лестница. Я заметил свежую черепицу в некоторых местах. Видимо, недавно крышу латали, а лестницу так и не убрали.
— Давайте сначала ребенка, — сказал я, и увидел, что девчонка так вцепилась в сверток, будто я хотел отобрать младенца и отчалить с ним в неизвестном направлении. — Не бойтесь. Я отдам ребенка напарнику, а потом помогу и вам перебраться в лодку. — Из темноты на меня смотрели огромные испуганные глаза. Издалека она показалась мне подростком, но нет, при ближайшем рассмотрении стало понятно, что девчонке лет двадцать с небольшим. Она осторожно переложила орущего малыша мне на руки. — Вот так, аккуратно. Молодец.
Уже через пять минут и ребенок, и его мамаша, и даже рыжий котенок перекочевали в нашу лодку, и Жора, теперь уже без замедлений заведя мотор, пустил лодку в обратный путь.
Спасенная девушка куталась в свитер. Я укрыл ее пледом, чтобы она согрелась и перестала трястись от холода. Малыш был укутан в кучу одежек. Молодая мамаша даже куртку с себя сняла и закутала в нее младенца, а сама продрогла так, что стучала зубами.
— Давно вас затопило? — спросил я.
— А?
— Давно вы на крыше сидите? — пытаясь переорать крик младенца и шум мотора, спросил я.
— С утра.
— С утра?
— Да, нас почти самых первых затопило.
— И с самого утра никто вас не попытался снять с крыши?
Она помотала головой.
— На нашу сторону вообще спасатели не добрались еще. Соседи сами кое-как выбрались. А мы вот с Верой все ждали…
Вернемся на базу, надо будет выяснить, почему до того «клина» так никто и не добрался.
— Там, наверное, еще кто-то остался в соседних домах, — озвучил мои мысли Жора.
— Сейчас их отвезем и обратно, — кивнул я и посмотрел на малыша. — От голода орет? — понял я.
Она кивнула. Мелкая у нее Вера совсем, грудью, что ли, не кормит, раз ребенок голодный? Молодые мамаши! Все фигуры берегут. На хера только рожают в таком возрасте.
Девчонка кое-как укачала младенца, сунув малышке пустышку, и, все еще дрожа, уставилась вдаль. А я смотрел на ее профиль и чувствовал, как учащается мой пульс. Сам не знаю почему, но стоило нашим взглядом время от времени скреститься, как сердце в груди подпрыгивало, а потом сжималось.
Когда мы наконец-то доплыли туда, куда паводок не добрался, я помог девушке и ее малышке выбраться из лодки.
— А куда нам теперь? — спросила она.
— Наверное, в больницу? Промерзли на крыше.
— Не надо в больницу, — испуганно выдохнула она. — С нами все в порядке. Мне бы только Веру накормить.
— Родственники есть в городе? Как зовут тебя?
— Оля, — оветила она. — И родственников нет у нас.
К нам подошел Сан Саныч, и я сдал ему Олю с Верой.
— Саныч вас в школу отвезет, там временно размещают пострадавших, кому некуда податься, — объяснил я. — До свидания, Оля.