— Понимаю.
Я тут же подумала о деньгах, которые забрала Ленка. У меня на карте еще что-то оставалось, на неделю-другую нам должно с Верой хватить. Но вот что делать с жильем, я не знала. Сколько мы протянем с малышкой в этом спортивном зале? Куча народу, холодно, ни кроватей, ничего. Неизвестно, помогут ли как-то пострадавшим власти или отделаются вот этими матрасами да пледами.
Мужчина ушел, но почти сразу же ко мне подошла девушка с тарелкой супа и хлебом. И на том спасибо. Вера барахталась на матрасе, вооруженная единственной погремушкой, которую я запихнула в сумку, когда наспех кидала в нее вещи. Малышке пока было весело. А вот у меня голова шла кругом.
Вскоре Верочка начала капризничать и плакать. Я пыталась ее убаюкать, но, пощупав лобик, поняла, что у нее поднялась температура. Час от часу не легче. Кое-как мне удалось ее укачать. И что теперь делать? В больницу? А потом обратно сюда?
— Оля? — окликнул меня мужской голос, и я подняла глаза.
Передо мной стоял мой вчерашний спаситель. Тот, с пронзительным взглядом голубых глаз.
— Здравствуйте, — тихо проговорила я.
— Я Александр. Вчера снимал вас с крыши.
— Я вас запомнила, — выдавила из себя улыбку я. Такого трудно не запомнить. Слишком красив для нашего городка.
Под его внимательным взглядом я вдруг почувствовала себя гадким утенком: наверняка лохматая, с покрасневшим от холода носом, даже не умывалась еще, потому что боялась оставить Веру одну или на кого-то чужого.
Александр тоже выглядел помятым, но несмотря на это все равно казался невероятно красивым: темноволосый, с трехдневной щетиной, высокий и очень фактурный. Черные круги под глазами говорили о том, что он всю ночь не спал.
— Как вы тут? — Он перевел взгляд на Веру.
— Да как мы можем быть? — пожала я плечами. — Если честно, ума не приложу, куда нам деваться дальше. Здесь условий никаких, тем более с маленьким ребенком.
— Да уж. — Он обвел взглядом окружающее пространство.
Чуть поодаль ахала и охала какая-то пожилая женщина, которую, видимо, Александр только что доставил сюда.
— Все утонуло, ну, просто все, — стонала она. — Как же жить дальше? Столько лет дом строили, только отделку сделали. И что теперь? Что теперь?
Ее вопли разбудили Верочку, и она заплакала.
— Ч-ч-ч. — Я взяла ее на руки и пощупала лобик — огненный.
Александр, который почему-то так и не ушел, уловил мой жест.
— Заболела?
— Температура, кажется… Высокая, — сглотнула я.
— Я вас в больницу отвезу, — предложил он.
— Да я сама. Здесь недалеко приемный покой.
— Мне не сложно. Тем более моя смена закончилась.
Он больше не стал слушать никаких возражений — да я и не сопротивлялась, — помог собрать мне вещи и повел наружу.
На выходе стояло что-то вроде регистрационного стола, за которым сидел тот самый мужчина, что переписывал мои паспортные данные.
— Если вы нашли, где разместиться, — остановил он нас, — то я должен вычеркнуть вас из наших списков.
— Не нашли мы ничего. У ребенка температура, — сказала я. — Мы верне…
— Вычеркивайте, — кивнул ему Александр.
— В смысле — вычеркивайте? — уставилась я на него.
— У меня поживете с дочкой, — пожал он плечами и поторопил: — Потом будем препираться. Сначала в больницу! — скомандовал он, и я послушалась.
Глава 5
Пока Оля носила дочку к врачу, я, усевшись на стул в вестибюле, ждал их, прикрыв глаза и уперевшись затылком в стену позади меня. Устал как черт. Весь вчерашний день и полночи мы обследовали затопленные районы и эвакуировали людей. Сегодня нам на смену заступили новые команды, а меня, Жору и других ребят отправили на отдых. Вместо того, чтобы поехать на базу или домой, как это сделали остальные, я сам повез последних эвакуированных в школу, хотя мог бы передать их Сан Санычу, который уже тоже валился с ног. Ребятам сказал, что мне по пути. Хотя истинная причина была в Оле. Эта девчонка так и не выходила из головы. Сам не знаю почему, но мне до безумия хотелось разузнать, как она с дочкой разместилась во временном пристанище. Не уехали ли куда-нибудь к родственникам. Ну а когда я увидел снова эти огромные тревожные глаза, меня, кажется, совсем повело. Что-то было в этой Оле такое, что зацепило моментально. Себе я объяснил это просто: мне стало жаль молодую маму с крошечным ребенком. Интересно, а где папаша малышки? Что-то не видно его. Не спешит спасать семью.