— Орлов, какое ты все-таки грубое животное, — прошипела она в телефон.
— Какой есть. Ладно, давай. Позвоню, когда проснусь.
Я отключился, не дожидаясь слов прощания от Миры. Она, вообще-то, была нормальная, но чем ближе дело шло к свадьбе, тем больше меня все бесило. То ли это такая реакция на скорый конец вольной жизни, то ли прошел период влюбленности и страсти. Хотя он давно прошел. А что осталось? Инертное состояние осталось у тебя, Орлов. Тебя, как бычка, на привязи тянут в нужном другим направлении, а ты даже не сопротивляешься. Может… Может, да ну его на хрен?
Глава 6
Слава богу, температура у Веры больше не поднималась выше тридцати семи и двух. Видимо, намерзлись мы с ней на крыше, вот чуть-чуть и просифонило малышку. Главное, чтобы и правда чуть-чуть.
Весь оставшийся день я старалась сидеть тихо, зная, что за стенкой спит Александр, ставший нашим спасителем во всех смыслах этого слова. Я представить боялась, что бы я делала, останься мы с Верой во временном убежище для пострадавших от паводка. Одна бы я справилась, но с малышкой? Не знаю, почему Александр решил предложить нам свою квартиру, но я была ему очень благодарна.
Пока Вера спала, я набралась смелости и сходила в душ, а потом сварила себе пельменей. Наверное, это наглость — вот так лезть в чужой холодильник и брать чужую еду, но не умирать же мне с голоду. Отдам ему потом деньгами. Деваться мне все равно было некуда. Я даже сестре теперь не могла позвонить — мобильник утонул со всеми остальными вещами. Я лишь надеялась, что Лена не уехала из Орска далеко, а услышав о случившемся, обязательно вскоре вернется. С другой стороны, что толку от Ленки? Была бы она здесь, мне бы пришлось еще сложнее — сестра наверняка закатила бы истерику. Мать родила нас от разных отцов. Своего я никогда не знала, а вот отец Лены жил с нами до моих семи лет. Жил и бил. Мать, меня, Ленку. Мать, напиваясь с ним на пару, тоже не скупилась на тычки и оплеухи. Однажды, когда они в пьяном угаре чуть не забили нас до смерти, я подхватила Ленку и сбежала из дома. Мы трое суток добирались до Орска, где, как я знала, жил наш дед. Мы гостили у него пару раз. Дедушка нас, побитых и несчастных, принял. Даже подал в суд на лишение матери родительских прав. С тех пор мы так и остались у него и жили до сих пор. Но дедушка умер как раз, когда я доучивалась в колледже, и последние пару лет все хозяйство и заботу о сестре мне пришлось тянуть на себе. Правда, и до этого я особо не расслаблялась: дед тоже любил выпить, жили мы на одну его пенсию да какие-то копейки, причитавшиеся нам с Ленкой от государства как детям, оставшимся без родителей. Однако в отличие от матери и Ленкиного отца, напившись, дед просто заваливался спать и никогда не поднимал на нас руку. Дед всегда называл меня белой вороной.
— Не в нашу ты породу, — пьяно ворчал он. — Умная слишком и чистенькая, а Ленка — вся в мать. Тьфу, оторва!
До последнего времени я плохо понимала, почему дед разделял нас с сестрой таким образом. Но теперь мне его слова были более понятны: Лена любила погулять и, как выяснилось в последние год-два, выпить. А мне всегда хотелось другой жизни. Настоящей. Думала, окончу колледж, потом университет и, может быть, уеду в другой город, где все начну с чистого листа. Не то, чтобы мне не нравилось в Орске, но хотелось забыть о семье, о матери, которая в последние годы частенько наведывалась к нам с Ленкой и клянчила деньги, хотелось прожить совсем другую жизнь.
Я вздохнула. Вот она, другая жизнь. Без дома и с маленьким ребенком на руках.
Ночь прошла спокойно. Вера проснулась на одно кормление, а теперь, наигравшись, снова спала, поэтому я решилась отправиться на кухню и смастерить какой-нибудь нехитрый завтрак для себя. Наш спаситель, кажется, все еще спал.
Я заглянула в холодильник и вытащила оттуда колбасу и хлеб, решив сделать бутербродов.
— Сделаешь кофе и на мою долю? — раздался из дверей голос Александра.
Я вздрогнула и обернулась.
— Доброе утро, — сказала я.
— Извини, что напугал, — улыбнулся он краешками губ, и я в очередной раз отметила, насколько же он красив.
— Да ничего, просто неожиданно, — сказала я.
— Как малышка?
— Нормально. Вроде больше не температурит.