— Достаточно. Только непонятно, зачем я вам? Вроде никаких секретов не знаю.
— А дело в следующем. Нам нужен специалист вашего уровня, всего на один год. С ВС мы вопрос решим.
— А что надо делать? И что мне с того?
— Вы будете заниматься тем, что умеете: абордаж и контрабордаж. Правда, подчинёнными у вас будут только дроиды. А насчёт вашей выгоды — во-первых, мы решаем вопрос с расторжением вашего контракта без штрафных санкций, во-вторых, у вас останутся ваши импланты, в-третьих, за этот год вы можете неплохо заработать. Впрочем, обсудим этот вопрос позже. Ну как, согласны?
— Мне надо подумать.
— А вот времени подумать у вас нет. Через час мы вылетаем на орбитальную военную базу. Поэтому ответ нужен здесь и сейчас. Итак?
— Хорошо, я согласен. По крайней мере год меньше, чем восемь.
— Отлично. Тогда через сорок минут я жду вас у входа в здание, а пока можете быть свободны.
Потом был орбитальный лифт и он оказался на базе, а потом и на этом крейсере. А сейчас он, расслабившись, сидел и потягивал пиво.
Я подошёл к Ивану, присел рядом и спросил по-русски:
— Поговорим?
— Почему бы и не поговорить? — ответил на русском же Иван, принимая более собранную позу.
— Рассказывай, как дошёл до жизни такой, — предложил я тему.
— Да как у всех, в принципе. Родился ещё в Союзе. Когда началась перестройка, семья уехала сначала в Израиль, потом в Штаты. Служил в армии, был в Ираке, наш армейский патруль попал к работорговцам. Полгода с рабской нейросетью, но повезло, зачищали базу пиратов и меня освободили, мозги ещё не усохли. Пошёл в мобильную пехоту, пиратов и работорговцев давить. Через полгода встретил своего сержанта, ещё с Ирака, но было уже поздно, рабская нейросеть пожгла мозги. Вот вкратце моя история.
— А на СБ давно работаешь?
— Ты чего? Меня полкан сегодня выдернул — говорит, что может решить мой вопрос, и привёз сюда.
— Что за вопрос?
— Да понимаешь, я вначале, на радостях, подписал контракт на тридцать лет. Мне поставили туеву хучу имплантов, баз накачали — короче, не один лимон кредитов. Я теперь хочу уволиться — земляки появились, корпорация «Россия», зовут всех. А мне этим контрактом в нос тычут: подписывал? Служи. Ещё восемь лет с мелочью осталось. Полковник сказал, что за год службы здесь контракт закроет. А ты говоришь…
— Ясно. Последние два вопроса: почему полковник тебя так сватает?
— Так я действительно высококлассный специалист: абордаж/контрабордаж седьмой уровень, плюс могу контролировать до сотни боевых дроидов — импланты и уровень интеллекта позволяют.
— В общем всё ясно, но есть пару сомнений. Пройдёшь ментоскопирование?
— А это зачем? Овощем не стану?
— А это покруче детектора лжи. Мне надо убедиться, что ты не засланный эсбэшник. Гарантирую стопроцентный результат. Я сам проходил его недавно.
— Тогда ладно. Только непонятно, с чего столько условий?
— СБ беспокоится за мою шкурку, — усмехнулся я. — Но будет беспокоиться, по моим расчётам, только год, потом я буду им уже не интересен. Поэтому и звучал год в условиях. А остальные подробности, извини, только после проверки.
— Договорились.
— Тогда так, иди пока отдыхай. Боцман, дай Ивану доступ в каюту. Доступ пока гостевой, отметь доступные места.
— Да, капитан. Карта корабля передана, — ответил искин.
— Боцман — это искин? — спросил Иван.
— Да. Если что, спрашивай у него. Если не секретная информация — ответит.
— Лады. Тогда до завтра. — Иван поднял свой рюкзак и пошёл в выделенную ему каюту.
С этим вопросов пока решилось. Пройдя в медотсек, я считал показания с регенерационной капсулы. Прошло уже четыре часа, а не часок, называемый Боцманом. Но процесс уже завершался — шла последняя диагностика. Индикатор прогресса уже весь светился зелёным цветом.
Решив никуда не уходить и дождаться окончания завершения операции, я присел на стульчик и начал осматриваться. Медотсек был небольшим, в нём стояло две регенерационные капсулы и несколько шкафчиков с медицинским инвентарём. Так же нейросеть, используя загруженные планы корабля, показала скрытые шкафчики, в которых хранились медикаменты и расходные материалы к капсулам.
Пока я осматривался, капсула мелодично звякнула и крышка плавно пошла вверх. Не став ждать, пока Ганс вылезет, я подошёл к открытому «саркофагу» и сказал:
— Вылезай, Герострат хренов.
— Саша, я… лучше здесь побуду.
— Ладно, бить не буду, хоть и хочется. Ну объясни мне, какого хрена?!