— Ого, новгородки, — уважительно присвистнул парень, взвесив на ладони двухсотграммовые бруски.
Услышав, что серебра маловато, Нюша радостно откликнулась: У меня есть, князь в дорогу дал. — Девушка с гордостью вытащила из узелка шестиугольный слиточек киевской гривны, но подойдя поближе и узрев серебристую горку, лежащую на Богдановых ладонях, вдруг остановилась. — Да уж, действительно маловато.
— Да я же просто по делам ехал, зачем мне было с собой много денег брать, — попробовал я оправдаться. — Вот, еще золотую гривну добавлю.
А вот тут я, пожалуй, перестарался. Судя по реакции ратников, мало кто из присутствующих видел подобное, и наверняка никому из них не приходилось держать в руках золотую гривну. Даже рязанский боярин, чье имущество могло стоить намного больше, вряд ли когда-нибудь имел столько наличных за раз.
— Закупите с Ратчей оружия, сколько сможете, только не мешкая. Если сумеете каких мастеров уговорить, пусть грузят скарб и едут к нам. Особенно оружейники — кузнецы там, домники, щитники, лучники, тульники.
Дав все необходимые инструкции, удостоверившись, что дорогу гонец найдет, Тимофея в лицо знает и тот его тоже помнит, я посмотрел вопросительно на княжича. Тот сразу сообразил и с серьезным видом махнул рукой. — Ну, езжай.
Богдана просить дважды было не нужно, и он сразу помчался к цели, быстро перейдя с рыси на скок. Проводив глазами гонца, Василий скептически покрутил пальцем свой длинный ус, фыркнув как кот:
— Не согласится никто к нам идти. У Серенска детинец надежный, да еще стоит на десятисаженном обрыве. Как его взять?
— Взять-то монголы может и не возьмут, а вот закидать огненными стрелами вполне cмогут, говорил уже. Ну да посмотрим. Следующая задача — послать двух человек к Оке, встречать уцелевших. До темна пусть сидят в зарослях, а ночью перейдут реку и поищут с восточной стороны. Василий, подбери подходящих кандидатов для миссии половчее.
Десятник, не задумываясь над выбором, снял перчатку и, сунув пальцы в рот, негромко свистнул. Меня аж передернуло, когда я подумал, что руки он не мыл, по крайней мере, с утра.
— Ивашек пошлем, — пояснил Плещей. Вот это тут дедовщина царит. Самых молодых и на пост ставят, и в разведку шлют, пока все отдыхают.
Оба дозорных мгновенно примчались на свист, и даже не пикнули, выслушав новое задание. Инструктировал командир их недолго, закончив распределением целей:
— Доманег, пойдешь в Поречье, а ты, Воибор, в Заболотье. — Надо же, а мне их представил Иванами. Запутаешься тут с двойными именами. — Весь завтрашний день проведете на правобережье и ночью вернетесь. Скрытно доберетесь до Теремово, приведете, кого сможете, и доложите, что видели.
Витязи согласно кивнули, суть задания была им понятна, и собрались уже трогаться в путь, но я их притормозил.
— Припасы у вас есть? — Хотя люди здесь и выносливые, но иногда питаться нужно даже им.
— Сухарей немного осталось.
— Этого мало. Вот, солонинки возьмите и фляжку с брагой. — Так, кажется, прокол. Я сказал "фляга", или все же перевел этот анахронизм на древнерусский? Вроде никто и бровью не повел, значит все в порядке.
Пошарив в мешке, я достал большие куски лосятины, завернутые в старую холстину, аутентичную настоящей. Эх, знали бы зеленые, для чего Академии наук недавно лось понадобился, они бы миллионные демонстрации на улицы вывели. На прощание я напомнил лазутчикам о важности всей информации о противнике, которую удастся собрать: его действиях, местоположении и количестве.
Не успели разведчики скрыться за поворотом, как снова подал голос маленький княжич. — В Козельск надо гонца послать.
— Само собой, — поспешил я успокоить мальца. — Как раз думаю, кому поручить. — Вот кто его за язык тянул, и так уже изменений в истории накопилось немало. Но раз напомнил, будем выполнять. А ведь действительно, кого делегировать? Тут необходим кто-нибудь попредставительней, но Василий мне самому нужен. Остается рязанец. Правда, еще неизвестно, будет ли он подчиняться полузнакомому страннику, так что надо к нему подольститься.
— Фрол, ты у нас самый видный и с нарочитыми людьми говорить привычный. Что воеводе сказать, думаю, сообразишь.
Важно кивнув, как будто ему не привыкать к подобным миссиям, Капеца подтвердил:
— Дело нехитрое. А в Козельск дорогу найду, не заплутаю. Проселок как раз вдоль Жидры идет, только не петляет, а напрямки.
— Все равно возьми одного кметя, тебе для солидности помощник нужен. Да, вам на полдороги какой-то городок встретится, сделаете там остановку. Только недолго, старосту предупредить и коней напоить.
— Да мы уж мы поспешим. Может козельцы помощь успеют выслать.
Как же, успеют. Все-таки далековато, тридцать километров по карте. Да и напрямую через лесной массив, сохранившийся даже в двадцать первом веке, провести рати невозможно. В общем, даже если Ростислав с вечера послал гонца и козельцы загодя собрали войско, да еще правильно поняли, что означает дым над Городцом, то все равно не успеют. В любом случае, раньше, чем к завтрашнему вечеру никого ждать стоит. Да и то, если козельские бояре захотят поспешить на помощь. А то ведь решат, что свой город дороже.
Примерно так, только в более осторожной и завуалированной форме я и пояснил погрустневшим дружинникам. Возразить им было нечего, но насупившийся Фрол, не желая повторения разгрома, подобного рязанскому, упрямо гнул свою линию.
— Если надо, я и в Чернигов поеду. Князь меня помнит по прошлому посольству и выслушает. Глядишь, и дружину пошлет снять осаду. Рязанцам вот войско не дал, так пусть хоть своим поможет. Ну хотя бы Ростиславовых дружинников вернет.
Нашел на кого надеяться. Как можно менее ехидным тоном, хотя боюсь, получилось это плохо, я вкрадчиво поинтересовался у витязя.
— Это который князь, уж не Михаил ли Всеволодович? Боюсь вас всех огорчить, други мои, но у черниговского князюшки появились более серьезные проблемы, чем татары, и ему сейчас не до нас.
— Что же в Чернигове такого стряслось? — разом воскликнуло несколько человек.
— Как раз в Чернигове ничего, — поспешил я их успокоить, — а вот великий князь Владимирский недавно погиб в битве и, как только эта весть дойдет Ярослову в Киев, то…
— То Ярослав помчится принимать под свою руку Владимирское княжество, — сообразил Фрол, — а Михаил Черниговский, соответственно, поспешит занять Киев.
— А Черниговом попробует завладеть Мстислав Глебович, — подхватил нить рассуждений Василий, — но Михаил захочет оставить обе власти (* оба княжества) себе и тогда…
— Начнется свара, — тихо закончил Егорка. В калейдоскопе имен он не разобрался, но то, что князья ради новых земель, не задумываясь, затеют усобицу даже во время иноземного нашествия, ясно и ребенку.
— Вот примерно так и будет, — подтвердил я дедуктивные выводы гридней. — И хорошо еще, что войско Батыево уполовинено и у хана пока нет сил, чтобы идти на Чернигов. Разорят несколько городов в княжестве, возьмут Вщижек, Козельск, Городец, а затем вдоль Оки рванут скорее в степи.
А вот про Городец лишний раз можно было и не упоминать. То обстоятельство, что он оказался в числе этих "всего лишь нескольких" поселений, с точки зрения истории сущий пустяк, но для его жителей весьма неприятно. Вон как лица у воев вытянулись. Лишь рязанец, смотревший на происходящее в масштабах всей Руси, вопросил:
— Юрий Всеволодович погиб, а войско его как?
— Не успело изготовиться к битве, — пожал я плечами, — и разбито по частям.
— Странно как-то. Великий князь с юности на ратях. И на немцев ходил не единожды, и на Литву, и на мордву, и на болгар. С братьями и браточадоми опять же воевал. Юрий уже тридцать лет, как полки водит, да и воеводы ему под стать. Как же их так угораздило?
— Подвела самоуверенность. Владимирцы решили, что в лесу их врасплох не возьмут и разошлись по селам. Все-таки зима, а не май месяц, кметям надо греться в избах и отдыхать. Поэтому, хотя Берендея сторожа заметили загодя, но оповестить всех и собрать воинство не успели. Ну и конечно, без предательства не обошлось.