- Тебе грамотка, боярин, - подмигнул он, вручая бересту.
Развернув свиток, я убедился, что письмецо действительно мне:
"Поклон от Переславы к Григорию".
Интересно, интересно. Поднеся текст ближе к масляной лампе, я быстро пробежал глазами строчки. Нацарапано коряво, все-таки не ручкой по бумаги писали, но зато почти без ошибок. Смысл послания сводился к тому, что некая Переслава просила меня зайти к себе в гости. Судя по грамотности, писала знатная девица, а не просто какая-нибудь купчиха. Перечитав письмо еще раз, я растолкал рязанца, который, к счастью, еще не успел крепко уснуть, и обратился к нему за консультацией.
- Фрол, кто такая эта Переслава?
- А, дак это вдова боярская, - не открывая глаз, пробормотал Капеца. - Из княжьих мамок. Ты ее мельком видел, когда мы в Детинец въезжали. Синий кокошник, сама высокая такая да тощая. И в годах.
Да, верно, припоминаю. "Высокая", это, конечно, по местным понятиям, то есть примерно метр шестьдесят пять. "В годах", значит лет тридцать с хвостиком - моя ровесница. А "тощая", означает, что у нее модельная фигура. Как раз то, что надо. В конце концов, я же не монах. Почему бы мне не хм..., не изучить местные будуарные обычаи. Тем более, что скоро начнется война, так что другого случая может и не представиться. Ну что же, конечно схожу в гости. Но сначала в мыльню. Чтобы не выделяться среди местных жителей, я чаще двух раз в неделю старался не мыться, но как раз три дня после последнего купания и прошло.
После баньки, одевшись во все чистое, тщательно причесался, склонившись над бадьей, заменявшей зеркало. Потом, напевая под нос что-то из современной попсы, большими пружинными ножницами поправил бородку. Вот бы еще раздобыть маленькие ножницы, чтобы ногти ровно обрезать, а то приходится их ножом кромсать. Жуть, меня от этой процедуры аж в дрожь бросает.
Ну до чего все-таки жизнь бывает прекрасна! Чисто вымытый, переодетый в новое белье, накормленный горячей пищей, не отягощенный броней и оружием, я почувствовал себя цивилизованным человеком. Даже показалось на секунду, что снова очутился в двадцать первом веке.
Терем вдовствующей боярыни находился совсем рядом с детинцом - всего в полусотне метров. Местный гридень, которого я взял в проводники, указал нужные ворота, и не успел он занести кулак, чтобы хорошенько постучаться, как открылась калитка. Встречавший гостя слуга провел меня через заполненный овцами и козами двор, а на крыльце передал девушке. Очень юной, скорее девочке, лет четырнадцати от силы, но ведущей себя здесь как хозяйка.
-- Боярин Гавриил? - важно насупившись, спросила отроковица.
-- Он самый, - подтвердил я.
-- Пойдем, мама ждет.
В светлицу к вдовствующей боярине я вошел с радостной, и наверно, глуповатой улыбкой, которая быстро исчезла. Увы, но позвали меня вовсе не для маленьких приключений, а для делового разговора. Слухи быстро распространяются и, прослышав о том, что я разбираюсь в политической обстановке, боярыня решила спросить у меня совета, как поступить с движимым имуществом.
Большую часть своей скотины Переслава, вопреки княжеским указам, оставила за городом, правда, отогнав на правый берег в дремучую пущу, верстах в двадцати отсюда. В козельском дворе боярыни столько коров физически не поместятся, а резать их жалко, да и сохранить все мясо было проблематично. Холода заканчиваются, а засолить столько говядины не успеют, да и нечем. Соль нынче идет чуть ли не по цене серебра, так что еще подумаешь, стоит ли с солониной заморачиваться.
Попеняв местной олигархине, что ослушалась повелителя, я посоветовал отогнать стада к Карачаеву. Туда татарва не дойдет, а под растаявшим снегом коровенки авось, найдут какое-нибудь пропитание. Да и несколько возов сена можно с собой взять, а то и у местных прикупить. Дочку и всех неспособных держать оружие тоже от греха подальше стоит отправить.
Переслава и ее тиуны согласно кивали, слушая наставления, и немедля принялись составлять письмо пастухам, да обсуждать возможные пути отхода стада. Сообразительная боярыня предложила скооперироваться с другими скотовладельцами, чтобы минимизировать ущерб от перегона стад. Времени на все про все у них оставалось с гулькин нос, но они сами виноваты. Не вняли вовремя призыву готовиться к осаде, а как с запада подошли татарские разъезды, вдруг поняли, что это все не шутка.
Засиделись мы на совещании допоздна и когда, наконец, закончили перетирать правовые и финансовые проблемы скотоводства в условиях войны я, пожелав всем здравия, прихватил шапку и отправился домой. Идти до терема было всего ничего, так что от провожатого с факелом отказался. Ну как-то не привычно человеку, выросшему в условиях демократии и толерантности пользоваться услугами холопов, да еще чужих.