В конце концов, Борис Елевферич остался один при своем мнении. В принципе, будучи наместником города и главным воеводою, он мог бы отдать любой приказ, даже несмотря на возражения своего малолетнего князя. Но на практике, как пойти против воли всех офицеров и целых трех князей, пусть двое их них еще недееспособные, а третий вообще нездешний?
-- Такой случай упускаете, - сокрушено вздохнул Медлило, увидев, что все возражают против необдуманной вылазки. - А ведь могли бы Батыя убить. А без хана что его войско делать станет? Нойоны свару начнут за первенство да по домам разойдутся.
Согласен, случай для атаки действительно подходящий. Но у монголов все еще осталось численное преимущество, и они прекрасно понимают, что сейчас мы можем отважиться напасть на их лагерь. Там нас наверняка ждут, и отнюдь не хлебом с солью.
Казалось, что на том все и порешили, но хитроумный византиец вдруг неожиданно спросил:
-- Гавша, твой монгол-виер на какую высоту поднимался?
-- На полтораста саженей, - недоуменно ответил я, удивляясь вопросу. На кой ляд нам в данной ситуации шар, если человека он не подымет, а видеокамеру еще не изобрели. - Можно и выше, если взять подходящую веревку.
Видя мое непонимание, отец Григорий попробовал пояснить свою мысль:
-- Послушай, я в молодости, еще до пострига, занимался ремонтом собора и в подъемных механизмах немного разбираюсь. А шар, это тот же подъемник, только новой конструкции. Так вот, мне кажется, если добавить еще пуд веса, то на сотню саженей твоя сфера взлетит.
-- Не пробовал, но думаю да. С отроком шар оторваться от земли не смог, но пуд легко осилит. Может, и полтора.
-- Значит, легкого человека эта машина поднять в состоянии? Скажем, маленького ребенка.
-- Запросто, только толку от этого не будет, - изумился я бестолковости казалось бы умного человека. - Вестимо, с такой выси позиции супротивника просматриваются на значитель-ную глубину, это так. Мы для этого аэростат и мастерили. Но дите же не сможет пользоваться обзорной трубой, в которой к тому же, изображение перевернуто. Не сумеет он и сориентироваться на местности, не сможет разобрать, что далекие точечки означают всадников и верно оценить их численность, а потом еще все это записать и изобразить на плане.
Княжий исповедник выслушал мои аргументы внимательно, но почему-то не кивнул, соглашаясь с разумными доводами, а посмотрел на князей, восседавших во главе стола. Все бояре тоже зачем-то повернулись к князьям, а Святослав с Василием, в свою очередь, уставились на Ярика.
Медлило довольно потер руки и усмехался в бороду, радостно глядя на княжича, как будто это танк или боевой вертолет из двадцать первого века, прибывший на подмогу. Ярослав, с детства привыкший к всеобщему вниманию, ничуть не смутился и, гордо подняв голову, степенно встал и подошел к протоиерею за благословлением.
Время побери, да тут, похоже, все с ума посходили.
-- Вы что, господари, удумали? Я за него головой отвечаю. Мне поручили Ярика охранять, а вы из него хотите летчика-испытателя сделать!
Все ясно, старшие князья задумали угробить Ярослава, чтобы расхитить его земли и казну. Вслух, правда, я этого не сказал, потому что за минуту ситуация переменилась кардинально. Теперь уже я остался в одиночестве против всех, и пришлось уступить общественному мнению. Только Цвень, понявший, что его князя хотят живым вознести к небесам, вдруг заволновался, но спорить тоже не стал.
Приняв решение, все в спешке забегали. Медлило с товарищами мгновенно отдали приказ дружинам выступать за ворота, надеясь, что новые сведенья, добытые Яриком, подтвердят его правоту. Для вида, гридней отправили сторожить переправу, причем часть из них сложила все оружие в телеги и притворилась рабочими. Предполагалось, что, наблюдая издали, монголы решат, будто мы задумали расширить и укрепить мост для связи с тем берегом. Уловка слишком примитивная, чтобы она не могла не сработать. Впрочем, если супостаты решат сделать вылазку, то, пожалуйста. Лучше сражаться с ними в поле, да еще недалеко от крепости, чем штурмовать становище.
Князь Святослав, не желая попасть к шапочному разбору, ринулся поторапливать своих кметей, уже начавших гигиенические водные процедуры.
В общем, все вели себя так, как будто вопрос решен, разведданные получены, и осталось только поделить ханские сокровища. Мы же, ближайшее окружение городецкого князя, помчались к стартовой площадке с невиданной прытью, не проявляя должной солидности и степенности.
К счастью, отроки, приставленные следить за воздушной техникой, свою обязанность выполняли четко и зорко следили, чтобы шар постоянно наполнялся горячим дымом. Остывший воздух стекал вниз через широкую горловину, уступая место теплому, и с самого утра аппарат был готов к опытам. За прошедшие после первого испытания дни в конструкцию была внесена только одна поправка - добавлено место крепления для маленькой жаровни с углями. Еще, памятуя замечания пленного монгола, мы постарались шар разукрасить. Правда, мастеров аэрографики, готовых взяться за рисование многометровых икон, не нашлось. Но, по крайней мере, решили раскрасить православные кресты в яркий алый цвет. Готовой краски нашлось ровно на полтора креста, а оставшиеся незакрашенными ждали, пока наготовят новый сурик.
Ах да, имелось еще одно изменение - пеньковую бечеву заменили сплетенным шелковым тросиком. Длина у него правда, не превышала сотни саженей, так что рекорд высоты с ним не поставишь, но нам и такой хватало. Зато вес у новый веревки намного меньше, при большей прочности, что крайне важно для полета.
Отец Григорий едва ли не бегом обошел шар, окропляя его святой водой и освящая перед полетом. Глядя на церемонию, я почувствовал, что забыл что-то жутко важное. Ну точно! О ужас, мы же позабыли дать название воздушному кораблю! Ну, там какой-нибудь "Рассекающий воздух", "Парящий в зените", а на худой конец просто "Зоркий" или "Стерегущий". Грядущие поколения не простят нам такой оплошности.
Тем временем в спешке притащили сделанную на днях новую обзорную трубу, с двадцатикратным увеличением. Все необходимые для наблюдения инструменты - берестяную карту, писало, трубу и сигнальный флажок, крепко привязали веревками.
Памятуя, что хоть погода и солнечная, но наверху холодно и дует сильный ветер, аэронавта облачили в несколько кафтанов, надели вторую пару ногавиц, дали теплые варежки, а на голову нахлобучили пушистую зимнюю шапку.
Я напоследок дал летчику важные наставления, советуя куда смотреть и где лучше искать. Конечно, лесные массивы с воздуха не просматривались, но в поисках припасов захватчики кучковались на открытых местах, возле жилья. А вот там-то всевидящее око князя их и застукает.
Ну, все, экипаж к полету готов. Еще раз подергав веревки, которыми для надежности опутали юного пилота, я скомандовал обслуге шаролета отдать швартовы. Веревки отвязали не одновременно, и первое мгновение шар немного накренился, но тут же выпрямился и степенно начал взмывать ввысь. "Ура" мы не кричали, боясь спугнуть удачу, и барабан с намотанным на него линем вращали не спеша. А вот когда уже тросик высвободился почти на всю длину, то есть двести метров, тогда уже начали орать, обниматься, устраивать чехарду и махать руками. Кто-то даже от восторга хлопал по плечу протоиерея, а тот, не заметив урона своему достоинству, громко читал какой-то псалом, подходящий к ситуации.