— Ты свинья, Лэнгдон, — спокойно прошептала девушка и перевернулась на бок, уставившись в прикроватную тумбочку.
Он опрокинул её вновь на спину, и она прочитала в сапфировых глазах те же эмоции, что у неё самой. Антихрист, что всегда старался быть с ней нежным, по крайней мере, в начале, жёстко поцеловал её, наваливаясь сверху.
— Да. Да, Делия, я чёртова паршивая свинья! Свинья, что опрокинула гребаных демонов ради тебя уже два раза! Свинья, которая любого порвёт за тебя. Я дышать без тебя не могу, вот настолько я эгоист. Прости меня за всё, — он целовал её шею, не обращая внимания на попытки отстраниться, кусал, оставляя сиреневые пятна. Он помешался, сошёл с ума, на этот раз вполне серьёзно. Мужчина на минуту приостановился, заглядывая в заплаканное лицо. — Знаешь, как я был рад услышать, что ты любишь меня? Я, — он дышал быстро и прерывисто, — помешался на тебе, — он вернулся к её шее, разрывая одежду одним движением, возвращаясь к губам, втискиваясь языком между ними. Ведьма начала отвечать, перехватывая его эмоции. Она тоже помешалась. Растеряла всю свою гордость и апломб, покорно раздвигая ноги, не в силах понять, противно ей сейчас или приятно. — Мне мало тебя, ангел мой, докажи, что ты моя.
Доминирующая натура Лэнгдона раскрывалась полностью, когда он одной рукой перехватил её две, заводя их за её головой и спускаясь к вставшим соскам. Он облизывал и кусал их, вырывая стоны боли и восхищения. Она не хотела этого, но тело думало иначе. Иррационально. Она вскидывала бёдра, желая почувствовать его в себе и сдаться навсегда. Желая передать ему ответственность за всё, стать его послушной девочкой. Это было неправильно с самого начало, но она лишь выдернула свои руки из его хватки, чтобы потянуться к рубашке и разорвать её к чертям, слыша восхищённый вздох, пока он стискивал в руках нежнейшую кожу. Штаны улетели так же быстро, как и рубаха, и он, забывая про всякие предварительные ласки, резко вошёл в неё.
— О Боже, Майкл, — она царапала его спину до крови, остро ощущая внутри каждое его движение. Антихрист был слишком большим для неё, маленькой, хрупкой, почти хрустальной, и ей это до дрожи нравилось. Его шершавые ладони были сильными, окутывали всё её тело от затылка до ягодиц. Он гортанно зарычал, закидывая стройные ножки к себе на плечи. — Ещё.
Её стеночки так тесно обнимали его твёрдый член, желающий немедленной разрядки, так сжимались вокруг него. Она вся горела под его руками, и он стонал, не сдерживаясь. Лучше поздно, чем никогда, думает он и шепчет изолирующее заклинание, пока весь аванпост не прибежал послушать, благо, их комнаты были далеко, потому что Делия превзошла сама себя, жмуря глаза и вздыхая так, что он рисковал кончить, едва начав.
Она совсем перестала понимать, что с ней. Было больно, быстро. Великолепно. Она, абсолютно не стесняясь, сжала между пальцами его соски, желая сделать ему дьявольски приятно. Они соприкасались грудью, и он шептал какой-то бред про то, что от неё пахнет ландышами.
Антихристу было мало, ничтожно мало. Он будто мстил за все обиды, вбиваясь в податливое тело всё сильнее и сильнее. Мужчина, в чьих глазах не было ни капли здравого смысла, перевернул её на живот и снова вошёл, сжимая в кулак её волосы. Не хочет нормально общаться, будет вытрахивать из неё всю дурь. Он прижался грудью к бархатной спине и расцеловывал плечи. Делия почувствовала, что вот вот кончит, и он остановился.
— Лэнгдон, — зашептала она, не открывая закатанных глаз, — чёрт возьми, ненавижу.
— Хочешь кончить, родная, скажи, чья ты, — она почувствовала укус на шее и шикнула.
— Майкл, — из глаз текли слёзы от бешенного удовольствия.
— Скажи, Делия! — он рыкнул, пугая её, и сжал руку на её шее. Она задыхалась от блаженства.
— Твоя, — выкрикнула девушка, и он задвигался вновь.
Они кончили одновременно, когда блондинка резко сжалась вокруг него, и у неё судорогой свело ножки. Тельце, хрупкое, кукольное, затряслось, рот раскрылся, щёки покраснели ещё больше, хотя это казалось невозможным.
— Люблю, — в бреду зашептала Верховная и откинулась на спину, всё ещё дергаясь и комкая простыни. Это было чистое сумасшествие, они были безнадёжно больны, не имея как таковых оснований для этого.
Он отдышался, переваривая произошедшее. Чёрт, ей, наверное, было больно. Мужчина пришёл в себя через долгие минуты молчания и повернулся к ведьме, что, кажется, не чувствовала ног.
— Прости. Я не знаю, что на меня нашло, — он осторожно обнял её, кладя голову на обнажённую грудь.
— Господи, просто заткнись, — она машинально запустила руку в песочные кудри, накручивая их на пальцы, и поцеловала его в макушку, закрывая глаза.