Брюнет опомнился, увидев проскользнувшее отвращение в лице напротив.
— Вот как, — ни о чём хорошем это его заключение не говорило, особенно, если учесть, каким вдруг холодным стал его тон. — Я настолько противен тебе, Делия?
Она много чего хотела высказать, включая очевидное, но лишь опустила глаза. Он выглядел злым и огорчённым. Неужели ему всерьёз так обидно? Девушка ощутила, как брюнет обманчиво нежно зарылся рукой в её волосах, поглаживая их, перебирая в руках. Корделия вся напряглась: вот-вот ведь схватит.
— Ответь мне, милая. Ответь мне, чёрт возьми, пока я не попытался тебя придушить, — выдавил мужчина и сам вдохновившись своей мысли провёл костяшками по розовой щёчке, переходя на шею. Насколько же ничтожно хрупкой она себя почувствовала, когда мужская рука угрожающе сжала её шею. Припугивая, давая понять: «Если я надавлю хоть чуть-чуть — ты задохнёшься».
— Птичка в клетке, — с лёгкой грустью подытожил брюнет, накручивая на кулак её волосы. Астарот потянул пряди вниз, и ей пришлось задрать голову, чтобы не испытать боли. Он подался вперёд, прошёлся носом по её шее, с упоением вдыхая чудесный аромат, вызвав мурашки у девушки. От страха, разумеется, но всё равно приятно знать, что эта колючка не может себя контролировать. Его губы оказались на мочке уха, обжигая. — Какого это, знать, что от тебя уже ничего не зависит, Делия? Что конченный выродок Астарот может взять тебя в любую минуту? А может, от тебя никогда ничего не зависело? — демон опустил ладонь ей на затылок и надавил, как бы приказывая вернуться в прежнее положение и с вызовом заглядывая в миндальные глаза. «Блять, кажется, я схожу с ума», — пронеслось в его голове, когда полу вставший член затвердел окончательно. То, как вздымалась её грудь, от того, что она пытается подавить гнев, то, как её дыхание приятно обдаёт его лицо — всё это пробуждало в нём первобытные инстинкты, и даже нежность испарилась, оставив место только нечеловеческому голоду.
— Это не так, — совсем беспомощно огрызнулась девушка, стараясь не отвести взгляд. Делия сейчас была вся насторожена, готовая кричать и умолять, лишь бы остаться неприкосновенной. Хотя даже ей было понятно, что эта мразь не в себе, и любое её движение сейчас расценивается как провокация.
— Как же не так? Такая проницательная Корди, читающая маленьких девочек и маленьких антихристов, щёлкающая их мысли, как орешки, не может прочитать саму себя? Не находишь это забавным?
— Ты не прав, — блондинка попыталась тихонько встать, но теперь вообще оказалась прижата к нему вплотную. Его грёбаный стояк упирался в неё, доставляя дискомфорт, пугая и вызывая лёгкий приступ тошноты и озноб.
— Возможно. Вот только…ты можешь обмануть меня, котёнок, но себя ведь не обманешь. Вот здесь, — красноглазый положил руку между её грудей, наслаждаясь бешеным ритмом сердца. — Болит. У тебя там пустота. Тебе больно, потому что ты так и не выросла. Ты держишься железно, никому не позволяешь увидеть себя слабой и раздаёшь себя, черпаешь последние ресурсы, чтобы отдать другим, лишь бы временно заглушить эту боль и внушить самой себе, что всё хорошо. Твой шабаш, твои девочки — всё это — сублимация, иллюзия. Ты никогда не чувствовала себя нужной там. Директор «Академии мисс Робишо для одарённых юных дам», — он презрительно усмехнулся, — директор, который всю жизнь хотел сбежать оттуда. Та маленькая Делия, которая не понимает, зачем её привели туда и почему бросили. Ты бы сбежала, с удовольствием. Но вдруг неожиданно поняла, что можешь приносить пользу и заслуживать любовь, верно, дорогая? Любовь Миртл, любовь наивных девочек, будучи доброй рассудительной учительницей. Это не та любовь, что была нужна всю жизнь, не любовь матери, но всё же компенсация. И гадкий утёнок вырос в великолепного лебедя. Но так и не избавился от зависимости быть нужным хоть кому-нибудь, быть любимым. Ты не самодостаточна, Корделия. У тебя большое доброе сердце, но ты так одинока, — Астарот аккуратно вытер предательские слёзы с её щёк большим пальцем. Надо сказать, что эти слёзы отрезвили и его самого, и он понял, что сильно задел малышку, но останавливаться не собирался. Корделия оттолкнула его руку, взявшись за запястье, которое при всём желании не могла полностью обхватить.
— Отпусти, — злобно рыкнула ведьма, прожигая его полным отчаяния и ненависти взглядом.
— Дай волю эмоциям.
— Отпусти! Я сама разберусь, когда мне давать волю моим эмоциям.
— Да что ты?! — нет, он всегда был выше и снисходительно относился к человеческой глупости, но глупость и упрямство Делии просто выводили из себя. — Да ты не позволила себе расслабиться даже в тот момент, когда стала доверять Лэнгдону, даже когда была счастлива с ним! Разве такой любви ты хотела? Ну вот, ты трахалась с ним, засыпала с ним и просыпалась, ты отдала жизнь за него, но так и не научилась быть слабой. Почему? Почему ты всегда показываешь только половину того, что происходит внутри тебя? Значит, ты не доверяешь ему. Боишься, что он забудет тебя, а раньше, на аванпосте, боялась, что найдёт помоложе, что просто поиграется. Верно? — он не меньше её скалился и повышал тон, пока вовсе не закричал. — Отвечай!