— Я так безумно соскучился. Родная, хорошая моя, малышка, так долго искал встречи с тобой. Зачем ты убегала от меня? — спросил Антихрист горячим шёпотом, прислонившись своим лбом к её, силясь утонуть в её огромных глазах цвета поздней осени.
— Я, — шепчет в ответ Делия и прерывает зрительный контакт, чтобы обвить его торс ногами, прижавшись максимально близко и обнять за шею, опустив голову на костлявое плечо. — Я думала, что это обман, плод больного сознания. Майкл, — сжимает крепче, как сжимает ребёнок, долго не видевший родителя. — Мне так невыносимо плохо без тебя. Как ты? Что ты? Почему ты такой грязный, почему пахнешь алкоголем? Зачем губишь себя? Мне так хочется, чтобы с тобой всё было в порядке, милый. Умоляю, скажи, что ты живёшь.
Она не могла не заметить, насколько её мальчик исхудавший и потухший. Не могла смириться с мыслью, что Майкл губит свою жизнь, он ведь такой… он ведь умнее, способнее остальных, она помнит, как горели его глаза в их первую встречу. Почему он так бездарно тратит своё время?
— Прости меня, Корделия, но я существую, не живу, — целует в макушку. А самому так стыдно, так паршиво. Но при всём желании Антихрист не чувствовал в себе сил оправдать надежды своей девочки. Парень поднимает голову, чуть отстранившись, опуская ладони на впалые щёки ведьмы. — Разве я могу делать вид, что жизнь продолжается, когда тебя нет, Делия? Я ведь не твои ведьмы. Ты оставила меня, решила всё за нас. Нет, малышка, не смотри так, я не виню и не упрекаю, просто… Просто без тебя всё так сложно. Без тебя я совсем один. Я ненавижу просыпаться и понимать, что ты не рядом, что я не могу перевернуться на другой бок и притянуть тебя к себе, не могу услышать, как ты бурчишь, что пора вставать…
— Эй! Я не бурчу! — чуть посмеялась Делия, и он вернул ей грустную улыбку. — Так нельзя, Майкл. Нельзя жить прошлым. Я сделала это ради тебя. Знаю, что ты скажешь, что лучше, если бы я осталась жива, но это не так. Самым лучшим подарком для меня будет то, что моя жертва не напрасна. Пожалуйста, сохрани её, покажи, верни мне того Майкла, уверенного в себе, нахального и идущего к цели.
Нельзя жить прошлым. Как это? Она есть его прошлое, она единственное, что в этом прошлом было хорошего. Значит, нельзя жить ею? Бред! Но мужчина не стал спорить, не сегодня. Антихрист перевёл тему, спросив то, что так долго хотел:
— Что эта мразь делает с тобой здесь? Ты такая худая, вся в синяках. Он избивает тебя? Насилует?
Лэнгдону чертовски не хотелось быть правым. Он много раз думал о том, как Верховная живёт с Астаротом. Разумеется, Майкл был уверен, что этот выблядок распускает руки и, вероятно, да что там, точно, берёт его девочку, портит её. Подсознание то и дело подкидывало ему картины, как она голая кричит под ним или, того хуже, стонет от удовольствия. И как бы блондин не старался оправдывать Корделию, свою тёмную вспыльчивую сторону обмануть не мог. Ему была противна мысль о том, что кто-то прикасается к ней, вызывала отвращение порой даже к самой ведьме. Он не знал, как вести себя, зная, что её насилуют. Да, она не виновата, но так паршиво, так хочется размазать и его, и её. Но судя по внешнему виду Делии, это явно было не взаимно.
— Нет, не бьёт, — она помотала головой, но потом опустила глазки и слезла с него, обхватив руками колени, подогнув их под себя. Ей нужна защита и поддержка. Всё её тело буквально кричало об этом. То, что Корделия сломается было очевидно. Если уже не сломалась. — Ну, иногда, если мы сильно ссоримся. Может стукнуть, а потом пытается извиниться. Чай приносит, пирожные, книги. Но в ногах не валяется, чтобы не зазналась. Насчёт насилует…нет, — как-то неубедительно выдохнула девушка.