.
— Пора прощаться, — с вселенским сожалением прошептал Антихрист, не желая выползать из её объятий. Столько энтузиазма и желания идти вперёд ради нее её в нём отродясь не было. — Моя мисс Верховная.
— Мы же теперь сможем видеться?
— Надеюсь, что не только видеться, но и кое-что получше. Не всегда будет получаться. Нам надо узнать, как здесь идёт время, в какое время нам засыпать, чтобы совпасть и встретиться.
Делия с сожалением, поняла, что ей придётся вновь повесить нудные часы у себя в комнате.
Астарот вышел из душа, напевая незатейливую, весёлую, немного жутковатую мелодию. Мужчина, не торопясь, прошёл к кровати, где уже лежал подготовленный слугами костюм на сегодняшний день. Одевшись, он поспешил сбрызнуть пару капель одеколона на жилистую шею. Сегодня особенный день. Сегодня его возбуждение от одного лишь вида маленькой строптивой ведьмочки достигло своего апогея. В голове было не совсем ясно, он разрывался надвое, думая, стоит ли, может, попытаться ещё. Но, анализируя характер, привычки, поведение Корделии, демон пришёл к выводу, что либо он сделает это сейчас, либо окончательно прогнётся по неё. Полгода она здесь. Шесть месяцев. Сто восемьдесят дней. И ни разу ещё он не побывал в её постели, ни разу не ощутил тепло её тела на себе. Астарот присматривался к ней, много думал, давил, нежничал, ничего не давало результатов. Даже если он попытается стать лучше, ничего не поменяется, Делия не пойдёт на контакт. Да, в последнее время девушка лучше кушала, больше спала, выглядела лучше. И боролась с новой силой. Красноглазый был уверен, причина вновь вспыхнувшей непокорности не в нём, тут что-то другое. И этот подъём настроения явно не идёт ему на пользу. Да, возможно, он сломает её, дойдёт до точки невозврата, но так больше не может продолжаться, он становится одержимым и хочет какого-никакого понимания и тепла. За полгода при желании Верховная могла бы научиться с ним существовать, как это пытался делать он: говорил с ней, перестал бить уже как два месяца, осторожно прикасался, либо не прикасался вообще, повесил больше свеч в её комнате и по коридорам, много чего сделал. Она сама не захотела двигаться навстречу, сама довела до этого. Не нужно было даже пытаться показать ей, что она не игрушка, это обесценилось.
Идя в её покои, брюнет размышлял о том, как лучше поступить: обездвижить малышку или заколдовать, чтобы она сама этого захотела. В первом случае велика вероятность сломать её окончательно, но во втором — фальшь. Ему быстро надоест, если в её чудесных глазках не будет видно совершенно никакого смысла, слепое подчинение, вызванное магией лишь оттолкнёт. Значит, первое, ему осточертела эта борьба, осточертело быть заложником собственных чувств. Что-то внутри противно ныло о том, что мужчина совершает ошибку, но он спихивал всё на её милое личико. К чёрту человечность, он всё-таки демон, ему всегда была чужда мораль. Сделка есть сделка, как бы Делия от неё не бегала.
Малышка сидела на кроватке и что-то чирикала в своём блокноте. Улыбалась чему-то, даже не заметила, как он зашёл. Вдруг блокнот резко упал на пол, а Делия оказалась прикована к постели. Не могла пошевелиться от слова совсем. Через минуту оцепенение прошло, но встать она всё так же не могла, только всплеснуть руками. Руки он ей оставил, чтобы чувствовать, как она будет царапать его спину во время процесса. Как только ведьма отошла от шока, увидела, как над ней уже нависает Астарот, с предвкушением улыбаясь.
— Доброе утро, малыш, — спокойно сказал он, наклонившись слишком близко к ней.
— Доброе утро, — скрывать дрожь в голосе смысла не было. Она уже поняла, что в этот раз всё случится.
— Соскучился по тебе, знаешь? С ума схожу, когда вспоминаю, что ты не под боком. А ты такая неприступная, вредная. Я решил, что пора заканчивать твои побегушки от меня.
— Слезь.
— Не указывай мне! — одним рыком Астарот дал понять, что сегодня главный он и только он.
Впрочем, мужчина и не собирался долго с ней разговаривать. Он завёл её руки за головой, держа одной, а вторая ладонь опустилась под лавандовое платье, ложась чуть ниже колена. Такая нежная кожа, такая горячая, манящая и нужная. У него встал моментально. Корделия напряглась, покраснела и отвела взгляд. Было противно, а стало ещё противнее, когда его рука, погладив коленку, двинулась вверх по бедру.