— По-твоему, я похож на того, кто будет спокойно смотреть, как его любимую женщину трахают? — Астарот немного повысил голос, потому что было неприятно, что она сразу начинает думать о нём, как о совсем конченном человеке, кому только за радость сломать её. — Я знаю, в какое время ты ложишься спать, чувствую, как твоя энергия растворяется, когда ты уходишь. Если тебя долго не было, я шёл в это чистилище, чтобы удостовериться, что с тобой всё хорошо. Мне незачем тебя постоянно выслеживать.
Делия опустила голову на колени, поменяв позу. Он так хорошо её знает, так быстро изучает характер и так мастерски просчитывает возможные действия. Это пугало её, она не любила быть как на ладони, не любила внушать кому-то уверенность, что ей можно как-то управлять, но всё же он вроде и не пытался этого делать.
— Астарот, — неуверенно позвала девушка, — а если ты знал, то почему ничего не сделал?
— Ты имеешь в виду, почему я не разозлился и не изнасиловал тебя, например, или не избил?
— Ну нет, — замялась ведьма и замолчала, — ну да.
Он улыбнулся вскользь, но его лицо быстро приобрело серьёзный оттенок. Брюнет ещё сильнее начал закутывать Верховную в тяжёлую ткань, желая просто тактильного контакта, но не желая давить на неё или пугать. Хотя если честно, он держался из последних сил. Никогда не пытался играть в «царя горы» и казаться самым главным, но чувствовал себя чересчур покорным для Делии. Он мог сдирать с людей кожу в камере пыток, загонять в ловушку и издеваться, но не мог подмять под себя такую маленькую, хрупкую ведьмочку.
— Я хотел, милая, ещё как хотел, я очень злился. Однако тебе было легче, а это, представляешь, было для меня важнее. Я сам удивился. Да и к тому же я был уверен, что вы долго не протянете, — демон победно улыбнулся.
— Это почему?! — ощетинилась Верховная. — Мы протянем…
— Ага, на своём горбу вывезешь эти отношения, малыш? Вы уже не протянули, Делия. Он ребёнок, милая…
— Он не ребёнок! Если ты о его возрасте, то он не мыслит как одиннадцатилетний мальчик, ты это прекрасно понимаешь, — он бы не смог провернуть апокалипсис, обманывать демонов, соответствуя возрасту.
— Согласен, Майкл не мыслит как ребёнок, — она уже была готова удивиться, что он с
согласился с ней, но, — он мыслит как подросток, Делия. Максимум лет на семнадцать и «ты это прекрасно понимаешь», — скопировал её мимику мужчина. — Ты взрослая мудрая девушка, ты устала от всех бесконечных испытаний и проблем, что свалились на твою голову, тебе хочется спокойствия и стабильности. Разве Лэнгдон может тебе это дать? Нет, вот просто абстрагируйся от того, что я демон, и поговори со мной об этом. Я виноват в том, где ты сейчас, но: ты попала в трудную ситуацию, испытываешь сильнейший стресс. И какую поддержку от него получаешь?
— Ну хватит, Астарот, если бы я сюда не попала…
— Трава была бы зеленее, солнце светило ярче, а Майкл стал бы воплощением боженьки? Перестань себя обманывать, вы бы прошли через то же самое, и далеко не факт, что прошли бы. Факт остаётся фактом: он не помог тебе в трудную минуту, эгоистично оставив в самый тяжёлый момент. — Да, сам Астарот от этого пушистее и чище не становился, но поведение Лэнгдона раздражало даже демона. Он заполучил такую женщину, такую женщину, красивую, милую, понимающую, гордую, но справедливую, с большим сердцем. Мог прикасаться к ней, целовать, трахаться с ней, спать с ней. Да Астарот бы зубами в неё вцепился, будь она с ним, был бы на её стороне, чтобы ни случилось, пусть даже они бы ссорились. А этот идиот поставил свои дебильные обиду и ревность выше чувств Делии. Подумаешь, на поверхности одному тяжело и бла-бла-бла. Пустые отговорки, чтобы снова уйти в разнос. Корделия здесь почему-то не спешит бухать и кромсать всех направо и налево, наоборот, всеми силами пытается себя не потерять.
— Настоящая любовь, Астарот, это любовь безусловная. Когда ты готов принимать недостатки любимого человека, мириться с ними и бороться за отношения.
Агрх, как это наивно! Астарот не мог терпеть такой глупости. Он стащил с Корделии одеяло и накинулся на неё, припечатывая её руки над головой.
— Безусловная любовь — это жертва, Корделия! Это пренебрежение собственными интересами и желаниями. Ты терпишь то, что, возможно не терпела бы от простых друзей или знакомых. Но от того, что херню творит любимый человек, тебе легче не становится. Мы все требуем друг от друга уступить, что-то в себе поменять, а если не требуем, то в какой-то момент просто перегораем, не в силах больше терпеть. Как раз-таки борьба за отношения и предполагает поиск компромиссов, притирки и уступки. Каждый человек в отношениях меняется, становится хуже или лучше, не важно. Отказ меняться — отказ от отношений в принципе. Получается, ты противоречишь самой себе. Любила бы ты Майкла безусловно, не винила бы себя за связь с ним, не заставила бы его отказаться от своих целей насчёт апокалипсиса. Смирилась бы с тем, какую хуйню он сейчас творит на поверхности, — на одном дыхании выпалил демон, сминая пальцами воздушные рукава сиреневой ночнушки. Он тяжело дышал, то ли от ярости, то ли от близости её тела, её тёплого дыхания на своём лице. Крошка, кстати, не особо и брыкалась, ошарашенная неожиданной тирадой. Но как только демон замолчал, она грозно крикнула: «Слезь с меня!». Астарот только сжал хрупкие запястья сильнее и сглотнул.