Сейчас он удобно развалился на кровати в своих покоях и наблюдал, как она внимательно читает, сидя за его столом. Сначала ей было некомфортно здесь находиться, но через час она смирилась и успокоилась, найдя удовольствие в том, чтобы гонять его то за пирожным, то за булочкой, то за новой порцией чая. А если Астарот решал, что с этим вполне могут справятся слуги, она едва заметно издевательски ухмылялась и просила капучино с корицей, который вкусно получался только у демона. Маленькая заразка. Астарот чувствовал себя как никогда спокойным в такие моменты, где не было ругани и споров, ему было чертовски хорошо рядом с этой девушкой, она привлекала своей изысканностью, гордостью, умом и тем, что от неё он никогда не ждал какой-либо подставы. Делия, в свою очередь, хоть и продолжала тихо ненавидеть, отрицать не могла, что Астарот становится всё меньше похожим на маньяка. В конце концов, он отнёсся с пониманием, когда она была собственной тенью, на весь тот период перестал приходить с просьбой удовлетворить его и старался всячески удивлять. Корделия прекрасно понимала, кто он, и что сделал, но выхода у неё не было, и она точно знала, что либо станет безвольной куклой, либо заставит прислушиваться к ней и ценить настолько, чтобы не сметь сделать больно. Особенно, когда демон охотно вёлся на её маленькие просьбочки и грустные глазки, что давало ей больше пространства для прогулок по Аду и отучило его заходить куда-либо без стука. Даже в кухню стучался, хоть и матерился иногда по страшному от досады, вообще не понимая, как она могла такое с ним сотворить, называя её волком в овечьей шкуре.
А сегодня котёнок проиграла ему в карты, и он пожелал лицезреть её в своей комнате за изучением рукописных историй о человеческих жизнях. Она не поняла, для чего, но он обещал разъяснить, когда она закончит.
Через какое-то время Делия перевела взгляд на Астарота и с удивлением заметила, что тот спит. После пары минут разглядывания мужчины, девушка пришла к мысли: «Вот всегда бы ты был таким, как во сне, цены бы не было». Он был спокойным и не выглядел угрожающим, совсем не вызвал никаких опасений. Просто тело, просто мужчина, как будто обычный уставший человек. Она знала, что он устал. Ненавидела, но понимала, что столько времени стучаться в закрытую дверь чертовски выматывает. Девушка восхищалась его упрямством в достижении цели, за это же и злилась. Ну не могут они быть вместе, и дело даже не в том, кто он, и не в Майкле, и не в Аду. Да, честно себя анализируя, она понимала, что в тот момент, когда они сладко целовались у камина на третьем аванпосте, между ними могла быть химия, ведь потом она вспоминала об этом поцелуе с лёгкой улыбкой, но тогда ведьма воспринимала его по-другому. Стоило ему показать себя со стороны озабоченного тирана и деспота, Верховная разочаровалась. И как бы он ни старался, блондинка не была уверена, что могла простить такое. На самом деле, ведьма часто удивлялась в своей жизни, встречая пары, которые справились или не справились, но не разошлись, с изменой, предательствами, избиением и абъюзом. Разве может уважающий себя человек такое простить? Но ведь она простила Майкла. И за пощёчину, как только прибыла на аванпост, и за попытку её придушить, за убийство всех девочек, за апокалипсис. Получается, противоречит самой себе, не иначе. Причём по-крупному. Чёртов Астарот частенько ловил её на этом, говоря о том, что её выдуманные обществом идеалы мешают ей жить и прислушиваться к самой себе.