— Но ведь можно было найти иное решение, — начала Делия и почувствовала укол совести, вспомнив, как сама страстно желала смерти Фионы, как была готова убить её.
— Например? Видеть, как родной человек гниёт в психушке?
— Я не знаю. Если так безопаснее.
— А может, это спасение? Брат был душевно болен, он калечил не только других, но и себя. Может, это милость, услуга, способность отпустить.
— Неправда, — пресекла Делия, хватаясь за листок бумаги. — Здесь описано жестокое убийство. Месть. Бог не прощает мести.
— А ты в него веришь?
— В дьявола поверить легче, — рассмеялась девушка, и он улыбнулся. — Но да, верю. Думаю, что Мэтт всё же оказался твоим подопечным. У него ведь и у самого были грешки: воровство, пьянство, публичные дома.
— Допустим. Что насчёт остальных?
— Ну, — она свела бровки к переносице и устремила взгляд в потолок. — Нэнси, наверное в Аду.
— Думаешь, из-за измен? — он устроился поудобнее, закидывая ногу на ногу и откидываясь на спинку стула. Для Делии измены больная тема, но что если она слишком драматизирует?
— А ты как к изменам относишься? — демоны, вероятно, да что там, точно, не видят в этом ничего эдакого, — она, вторя его движениям, подпёрла рукой подбородок.
— Ну, — Астарот нагнулся ближе к её лицу и знающе ухмыльнулся, — тебе бы я не изменял, — девушка закатила глаза, услышав это, и откинулась назад, уходя от наглого вторжения в своё пространство. — А вообще, я думаю, что люди предают изменам слишком большое значение.
— По-твоему это нормально?! — Корделия скрестила руки на груди и стала холоднее. Астарот подметил, как сильно поведение Хэнка отражается на ней до сих пор, лежит тяжким грузом, и удивился такой долгой памяти.
— Я разве так сказал? — мужчина подлил ей чайку. — Я думаю, что это допустимо, потому что никто не застрахован от этого. Знаешь, в моём понимании, когда человек изменяет, значит ему уже некомфортно в отношениях, ему чего-то не хватает, или они изжили себя. Но в силу привязанности человек становится трусом, он не в силах признаться даже самому себе, что остыл или ему кажется, что он остыл. Было бы куда разумнее честно рассказать всё партнёру и уйти, куда хочется. Проблема измены только в этом. В слабости признаться. А ты делаешь из этого драму, не замечая, что это лишь призыв сменить партнёра, двигаться дальше.
— Я не согласна с тобой. Почему же, человек пытается остаться, когда всё уже известно? — он заинтересовал её, заставил думать в другом ключе. Не то чтобы, она воспринимала предательство Хэнка как намеренную попытку сделать больно, но всё же.
— Почему Хэнк так не хотел разводиться с тобой, ты имеешь в виду? — её передёрнуло. Демон накрыл её руку своей. — Не нервничай, тебе не идёт. Вот такая тёплая рука была, вечно ты противишься, верни, — но Делия уже убрала руки под стол. — Хэнк мешкался, потому что был привязан к тебе, потому что ему как раз просто показалось, что чего-то не хватает. Да и сама подумай, любовницы — это одно, а верная любящая жена, которая примет любым — совсем другое. Не нужно тратить столько сил, чтобы узнать человека, добиться его, всё уже готово, огонь, вода и медные трубы пройдены, зачем уходить? Многие не решаются из-за этого.
— Давай дальше, — сухо выдавила ведьма. — Девушка, которой подсыпали яд, после чего она потеряла ребёнка?
— Она так настрадалась. И никому не мстила после.
— Наверное, она в раю?
— Возможно, — тихо заключил он. — Однако ребёнок был зачат, когда она была проституткой.
Делия не любила таких прямых выражений, от того чуть поморщилась.
— Но тут об этом ничего не сказано.
— Она была вынуждена, чтобы заработать на лечение матери. Первый её клиент забрал беднягу к себе сразу же, после совместной ночи, влюбился. Впоследствии оказался садистом.
— Подожди, — Корделия будто что-то поняла. — Скажи честно, нам стоит продолжать? Хоть кто-то их всех попал в рай?
— Да, — медленно ответил демон.
— Врёшь, — со знанием дела выпалила Верховная.
— Почему?
— Ты когда обманываешь, прежде, чем ответить чуть поворачиваешь голову в сторону и замолкаешь, чтобы не выглядеть импульсивным и не спалиться. — в её глазках заплясали черти, ведьме определённо нравилось подлавливать его.
— Ты ж мой мини-детектив, — ухмыльнулся красноглазый, подмечая недюжинную наблюдательность котёнка.
— Так зачем было это всё начинать? — она встала и облокотилась руками на столешницу. Он повторил движение.
— Просто так. Или чтобы показать тебе, что Бог крайне избирателен и куда лучше наслаждаться людскими слабостями и пороками, чем бояться пикнуть даже в мыслях.