— Майкл, — вошла шатенка и закурила, опираясь на железные балки. — Красивый закат, да?
— В первые с тобой согласен, — заключил белокурый, смотря куда-то вдаль.
— Прогуляемся? — синеглазка взглянула на него и внутренне улыбнулась. Такой спокойный, уверенный. Он стал сильнее, и в какой-то мере она к этому причастна.
— Можно, в принципе. Надоели эта социальщина с её сложными переплетениями.
— Имеешь в виду Джона Стейнбека и Гончарова? — девушка уже давно могла понимать его мысли и недосказанные фразы.
— Да. Почему они все уделяют так много времени морали? Хоть бы кто с нескольких сторон рассмотрел с нескольких сторон человеческие пороки. Нет, они тоже это делают, но блять…будто у плохишей вообще нет шансов.
— Это тебе к Достоевскому, милый, — усмехнулась она, и он злобно на неё посмотрел. Никаких милый. Он не планирует подпускать её ближе. И то, что он позволяет обнимать себя по пьянке ещё ничего не значит. — Хотя и у него почти также. Хочешь с разных сторон, но попроще, почитай Стивена Кинга.
— Это же вымысел. Он же ужасы пишет и мистику.
— А что, люди у него нереальные, не проблемные? Всё то же самое, только концентрация на пороках и без розовых соплей. Я бы даже сказала, что там как раз злой реализм.
— Странно слышать от тебя так презрительно про розовые сопли, — ухмыльнулся парень.
— А я никогда за них и не была. Просто Вы, мистер Лэнгдон, кружите мне голову.
Он цокнул на её кокетство. И всё-таки приятно быть любимым просто так.
Долгожданный покой? А может, тоска, одиночество и сжирающее чувство вины? Делия места себе не находила. Она настолько эгоистично привыкла к его вниманию, что этого начало, чёрт возьми, не хватать. Наверное, потому, что всю неделю демон не вёл с ней никаких интересных бесед, не интересовался её самочувствием, не водил в интересные места, вообще ничего. На завтрак, обед и ужин её снова звали слуги, библиотека, а он умён, была закрыта, а лилии, подаренные им год назад, к её неправильному сожалению, завяли. Демон, общаясь с ним, ограничивался короткими «Доброе утро», «Приятного аппетита», «Спокойной ночи». На её вопросы отвечал сухо и односложно, а сам выглядел не всегда даже холодным, а грустным и отстранённым. Делия, несмотря на всё, что он когда-то сделал, сочувствовала, испытывала стыд и вообще поняла, что все её преимущества и развлечения, по типу Мисти в её комнате и новых цветов в библиотеке, скоро пропадут. Даже о собственной выгоде думать её научил именно он. Сейчас было как-то паршивенько и одиноко.
Она вошла на кухню, явившись на обед, кивнула демону и прошла к столу. Чуть поправив твидовое трапециевидное платье цвета поздней осени, с чёрными узорами на юбке, ведьма села и начала ковырять вилкой содержимое тарелки. Тушёная картошка с индейкой. Одно из её любимых блюд. Девушка благодарно посмотрела на него, но он даже не заметил, сидя с книгой в руках.
— Мисти не приходила на этой неделе? — хотелось хоть о чём-то поговорить. Делия, в принципе, не привыкла к одиночеству, даже здесь.
— Приходила. Сказала, что Миртл уехала к Николя во Францию, греть кости на лазурном берегу, — без эмоционально ответил брюнет. Она тепло улыбнулась, вспомнив тётушку.
— Ко мне не пустил?
— Ты спала, — наверное, врёт, но спорить девушка не стала.
Корделия тяжело вздохнула и встала. Никакой реакции. Верховная, решившись, подошла к мужчине сзади и, подумав, приспустила с широких плеч чёрный пиджак. Блондинка начала поглаживать его шею массажными движениями своими тёплыми батистовыми пальчиками. Она сжимала его грубоватую кожу и хорошенько давила на мышцы под ней, замечая, что кожа не раскалённая и не сухая. Блондинка продолжила, увлекаясь, растирая плечи и задевая ключицы, массировала с опытом и старанием, иногда поглаживая затылок демона. Это молча продолжалось уже пять минут, а Астарот прикрыл глаза, удивившись и наслаждаясь умелыми мягкими, неприлично расслабляющими и успокаивающими движениями. Так приятно от простого массажа никогда не было. Вот только откуда и зачем такая щедрость со стороны её высочества?
— Что ты делаешь, Делия? — его тон, в сравнении с последней неделей, заметно смягчился. Ведьма остановилась и начала неуверенно шагать пальчиками по его шее.
— Прости меня, пожалуйста, — тихо прошептала она.