Но она уже, ускорившись, вбежала в свой любимый уголок, заперлась и сползла по стеночке, чувствуя адреналин в крови. Неожиданно приступ радости сменился стремительно надвигающимся комом грусти: она не должна играться с ним, не должна сближаться и веселиться, всё это неправильно. Слезинка скатилась по розовой щеке.
Астарот жутко волновался. Ему хотелось как-то удивить Делию, сделать что-то, чтобы они сдвинулись с мёртвой точки. В последнее время ведьме было спокойно с ним, он видел. Однако больше, чем задушевные беседы, сидя в двух метрах друг от друга, она практически не допускала. А ему очень хотелось хотя бы просто её обнимать, показывать ей свои увлечения, хотелось, чтобы она доверяла ему так же, как и он ей. За эти четыре месяца, которые после полутора лет побежали слишком быстро, между ними всё налаживалось, и брюнет понимал: нужен переломный момент, иначе они просто зависнут в неопределённости. Он знал, что ведьма всё ещё обращается к воспоминаниям о Майкле, о шабаше, и попросил Мисти во время её встреч с Верховной, вообще не упоминать Антихриста, не рассказывать, что он там вытворяет на поверхности, изменился ли он, ничего. Не стоит Делии загоняться ещё больше. Но кстати, расстаться с Лэнгдоном было её решение, и в один из вечеров она призналась, что чувствует, что так действительно лучше им обоим, знает от чего-то, что Майкл поменяется и что с Амелией ему будет спокойнее. Делия посчитала себя не лучшей парой ему, потому что не была уверенна, что выдержит его вспыльчивый нрав. Вслух блондинка не произносила, но Астарот точно знал: Корделия расслабляется в его обществе. И самое нужное сейчас — избавить её от предрассудков и от чувства вины за свои ощущения.
Астарот был мужчиной. Называя Делию заложницей стереотипов, он сам был таким. Мужчина, в его понимании, защитник, кормилец, глава семьи. Нет, он уважал женщин и считался с ними, но чем чаще видел Делию, тем больше хотел именно баловать её, заботиться, с ней его человечность перестала мешать, она раскрылась. Он запрещал ей извиняться, даже пожурил за то, что после той ссоры из-за её слепоты к его стараниям, она попросила прощения. «Мужчина не обижается, малыш», — сказал он тогда, мягко смотря в её удивлённые глаза, — «Мужчина огорчается».
Разок она наткнулась на одну из пыточных, где застала демона, загоняющего жертву в угол. Ведьма не испугалась, не удивилась, а подошла к нему, облокотилась на стену, скрестив руки на груди и просто смотрела, как мужчина устраивает очередное испытание, которое приведёт лишь следующему такому же, но никак не к выходу. Астарот предпочитал жестоким пыткам головоломки, юмор и издевательство над психикой, что облегчало ведьме задачу изучать его. В тот день он очень удивился и даже попросил её не шокировать саму себя и уйти, на что она просто ухмыльнулась, сказала: «Расслабьтесь, мистер демон» и положила локоть на его плечо. Ух, какая горячая штучка она тогда была, он чуть не поперхнулся воздухом. Впрочем, малышка-коротышка, так он её называл, чтобы позлить и раззадорить, редко позволяла себе быть настолько расслабленной и даже игривой.
Демон уверенно прошёл в её покои, где ведьма что-то читала, расхаживая с книгой по комнате, и кашлянул. Потом мельком глянул за дверь, что-то оценивая и вновь вернулся к ней. Делии показалось, что он пришёл за дрочкой, был в похожем приподнятом настроении и слегка волновался.
— Давненько ты за этим не приходил, — оглядывая его с ног до головы, холодно сказала девушка, но стояка не заметила.
— А ты соскучилась?
— Нет, — резко ответила Делия и смиренно подошла к демону.
— Значит, не будем.
— Что? — она удивлённо выгнула бровь.
— С чего ты вообще взяла, что я пришёл за этим? — улыбнулся мужчина. — Я пришёл тебя обрадовать, — Астарот невзначай провёл ладонью по её руке.
— И чем же? — ей стало интересно, что придумал этот любитель сюрпризов. — С тобой можно с ума сойти от бесконечных неожиданностей.
— А ещё со мной можно не думать ни о чём, со мной можно быть хорошей, а можно быть плохой, со мной можно быть, кем хочется, а завтра опять стать другой, примерить то, что по душе на этот раз. Со мной не нужно бояться осуждения и можно просто расслабиться, потому что я сделаю всё, что для этого нужно. — Он, пожалуй, стал слишком серьёзным и будто готовился сказать что-то большее.