— А ты и впрямь лакомый кусочек, — у неё был ужасный, будто раздвоенный, низкий голос. — Как тебя зовут?
— Корделия, — она отступила в сторону, стараясь, чтобы это выглядело непринуждённо.
— Кордеееелия, — протянула женщина и облизнулась. От неё веяло разрушением, смертью, ужасной смертью. — А я Прозерпина.
Покровительница разрушений, катастроф и стихийных бедствий. Ну теперь всё понятно.
— Ясно, — коротко ответила девушка. Выдавить, что ей приятно познакомиться, она не могла.
— Не очень-то ты дружелюбная, — с презрением сказала страшила. — Знаешь, что здесь делают с теми, кто много выёбывается?
Корделия спросила: «И что же?», а сама начала, не слушая, судорожно искать глазами Астарота. Тот быстро откликнулся и уже через полминуты оказался рядом, позади демоницы, кашляя ей на ухо.
— О, Астарот, здравствуй, а мы тут как раз мило болтали, да, Корделия? — а вот эта особа так виртуозно менять маски, как Аббадон, не умела.
— Отошла отсюда, пока я тебе рога не повыдирал, чтобы больше рядом с ней я тебя не видел, — выдавил демон ядовито и злобно, Делия впервые увидела, как его глаза чернеют. Предупреждениями и осторожными просьбами он не обходился.
— Ты жалкий, ничтожный идиот, — ответила белёсая и скрылась.
— Ты в порядке? Может, отвести тебя обратно? — зануда оглядел её с ног до головы.
— Всё хорошо, честно. Спасибо за помощь, я в норме. Иди.
— Потанцуешь со мной позже, хорошо?
— Ладно.
Оставшись вновь в одиночестве, Делия прошлась по залу и напоролась-таки на Аграт и Аббадона, что вполне спокойно расспрашивали о демоне и подшучивали над ней. Их она не боялась, Аграт так вообще неплохо получила от неё в их последней стычке, и Корди искренне не понимала, почему у неё такой высокий ранг среди демонов, если даже человек на её же территории может с ней разделаться.
Разбавив одиночество этими двумя, которым Астарот издалека пригрозил взглядом, на всякий случай, Делия была перехвачена искусительницей Наамой, сверху женщиной, снизу факелом.
— А ты ничего, — свистнула она, махнув шевелюрой из огня.
— Наама? — ведьме стало ещё жарче.
— Ты меня знаешь? Приятно, — её изумрудные глаза весело блеснули. — Нравится здесь?
— Не очень. Ты тоже пришла мне угрожать? — Делия отчаянно защищалась, хотя не уже не так волновалась. Тут, как она поняла, ценят дерзость.
— Чтобы Астарот меня в реку Стикс швырнул потом? Он может. Я его терпеть не могу, такой козёл, на самом деле. Но тебе с ним повезло, — рассмеялась женщина.
— Почему же козёл и почему повезло? — интересно, как о нём отзовутся женщины этого мира.
— Окей, я — самая привлекательная искусительница всех миров, такая уж у меня роль. Меня хотят не только люди, но и демоны. И угадай, кого единственного я не смогла уложить в койку? — досадно прошипела огненная.
— Да ладно? — Делия выгнула бровь.
— Именно. У твоего красноглазого слишком сильный дух для этих мест, сам сломает, кого хочет, недаром так быстро по карьерной лестнице пошёл. Так что спит только с теми, с кем сам хочет, чарам не поддаётся и редко врёт, если уж затащил сюда. Даже завидую тебе.
«Да забирай», — усмехнувшись, подумала ведьма. Какой породистый. Неожиданно.
— Астаротика обсуждаете, куколки? — нежный высокий голосок окутал женщин, и Королева ведьм, казалось, увидела богиню: прекрасная девушка с белыми-белыми волосами, действительно красивыми, высокими и аккуратными чёрными рогами, фигуристая, с бордовыми глазами и тёмными густыми бровями в полупрозрачном лёгком, сером платье смотрела на неё. Девушка застыла на месте, не в силах скрыть своего любопытства. — Глянь, — красавица повернулась к Нааме, улыбаясь, — ведётся. Ты тоже недурно выглядишь, прямо конфетка. Барбело, богиня коварства, специально прилетела на тебя посмотреть.
Она такая милая, но статная и очаровывающая. Делия слышала о ней и понимала, почему так залипла: Барбело когда-то была одним из красивейших ангелов. Очевидно, свою красоту она вполне осознаёт и самооценка на уровне. Дьявол, что-то не так. От неё не исходит опасности, но ведьма настороже.
Корделия, очухавшись, вступила с ними в беседу, им было очень интересна жизнь ведьм и все их пороки. Верховная чувствовала себя на своём поле, рассказывая о шабаше и с уверенностью что-то доказывая.