— Мне не может быть плохо, я демон, забыла? — в тон отвечает брюнет, и ворожея поджимает губы.
Делия, игнорируя его показную маскулинность, подходит совсем близко и тянется к пуговичкам на рубашке.
— Воу, котёнок, ты ещё не оправилась? Сейчас не лучший момент, — ухмыляется чёрт и перехватывает её ладони.
— Заткнись, — пыхтит блондиночка и яростно смотрит на него. — И не так уж я к тебе приставала вчера.
— Оу, Вы не приставали, мисс Гуд, — шепчет мужчина, накручивая её кудри на палец и весело заглядывая в её глазки, — Вы меня грязно домогались.
— Прекрати, — отмахивается она и одёргивает руки. — Так, не мешай мне, ясно?! — девушка быстро расстёгивает пуговицы, чувствуя, насколько он холодный, вопреки обыкновению, когда к нему порой страшно прикасаться днём и приятно греться ночью, и осторожно скидывает рубашку с его плеч. Весь в кровоподтёках, она аж кривится, как будто ощущая на себе, как ему больно. — Да ты весь порезанный! — восклицает. — Ложись!
— Куда ложись? — выкрикивает брюнет. — Ты сама-то, хочешь сказать, здорова? Шатаешься тут, как маятник. Иди ты ложись!
Астароту показалось, что они оба сейчас, как капризные дети, спорят, храбрятся, но заботятся друг о друге. Неужели ей не всё равно?
— Со мной всё хорошо, я уже почти отошла. Астарот, — девушка, а точнее сказать, хитрая бестия, слегка обвивает его плечи одной рукой и наступает, другой толкая в грудь. — Давай, милый, послушай меня, — ласково шепчет ворожея, и он вдруг падает на кровать.
— Мне не нужна помощь, Делия. Барбело просто натравила на меня своих шестёрок и какую-то пыль швырнула в меня. Раны затянутся к утру, — он уязвлённо глядит на неё, явно недовольный тем, что его видят слабым. Впервые за не одну сотню лет. Верховная садится рядом, рассматривает его. Ему ведь даже шевелиться больно. Хвалёная реинкарнация сильно замедлена, явно из-за этой пыльцы или как там её. Ледяной. Она тянется к его коротким, слегка растрёпанным волосам и нежно гладит.
— Успокойся. Ты вчера не воспользовался мной, хотя я знаю, что очень хотел, и я ценю это, правда. Не думай, что я не замечаю твоих стараний. И я действительно хочу сейчас о тебе позаботиться.
Так смотрит. С тревогой, беспокойством. Делия и сама не понимала, с чего вдруг ей стало страшно за него. Всё же строить из себя принцессу, когда он такой, она не могла. Он ведь искренне старается ради неё, уже пару лет не обижает, делает так, чтобы здесь у неё было всё и даже больше, жертвует связями. Да и грустно как-то одной. Брюнет тяжело вздохнул и взял её руку, когда та была на его предплечье.
— А ты обещаешь, что потом покушаешь и ляжешь отдыхать?
— Обещаю, — тихо отвечает ведьма, чувствуя неловкость и волнение. — Переодевайся в чистое и укрывайся, я сейчас приду.
Оставаясь один, он думает о ней, о её том взгляде, тёплом, без какого-либо намёка на злость или презрение. Может, он сможет добиться её, всё-таки? Ему было очень приятно сейчас, и он ещё раз задумался о том, каким же мудаком был изначально. Да и сейчас не лучше. Держит свою маленькую птичку в клетке, но отпустить даже под страхом изгнания в бездну не может. Эгоист, паскуда, скотина, кто угодно, но явно не лучшая партия для такой девушки, как она. С другой стороны, все имеют право на счастье, и всё же это была сделка, он назвал свою цену, а Делия получила, что хотела. Любой другой демон потребовал бы что похуже, вроде смерти Антихриста, без права выбора, или пожертвований каждый год в виде младенцев, как, например, Папа Легба. Та же Фиона, например, раз в месяц стабильно терпит унижения в виде какой-нибудь казни, снова и снова её уличают в махинациях и убийствах ради верховенства, даже несмотря на то, что у них с Папой Легба какой-то роман.
Вернувшись, Корделия видит, что он разделся до боксеров и укрыл ноги, завидев её. Уже весь в крови, чтоб его. У неё в руках что-то вроде зелёного тазика с водой и полотенце. Она подходит, садится на постель, фыркая над тем, как он строит из себя силача, и окунает ткань в воду. Сама же ведь в пижаме, ей бы прилечь, да отвары пить пару дней для подстраховки. Ворожея начинает аккуратно, боясь сделать больно, вытирать кровь с накаченного торса. Даже не морщится, однако едва заметно дёргается, и ведьма слегка улыбается. Ох уж эти настоящие мужчины. Сейчас она чувствует тепло и спокойствие. Ей комфортно, она не испытывает, пока что, никаких противоречий, ей кажется, что она на своём месте. Тут есть мужчина, который не променяет её ни на что, который готов меняться без всяких глобальных жертв, просто потому, что сильно её любит. Её пугала его одержимость, но восхищало, как он умел подавлять гнев, брать себя в руки, слушать её. Да, ей определённо нравилось быть любимой и при этом оставаться собой. Она действительно расслабилась в Аду. Ну или приняла правила игры.