Вода оказывается тёплой, и Астарот не знает, какое чувство сейчас сильнее: радость или стыд. Она так сосредоточена, так внимательно к нему. Спустя столько времени он чувствует, что его старания не бесполезны.
— Тебе легче, милая? Голова с утра болела? А бульон? Я его не испортил совсем? Попробовал, вроде съедобный, — ему хочется поговорить.
— Болела ужасно с утра. Отвар вкусный, бульон тоже, просто недосоленный. Не любишь ты меня, однако, — ухмыляется ворожея, отжимая полотенце и тянется к его груди вновь. Чёрт, раны вообще не заживают.
— Это ещё почему? — удивляется демон.
— Ну, когда влюбляются, пересаливают.
— А я бес, у меня всё наперекосяк, — смеётся мужчина и хмурится от боли.
— Так, не дёргайся.
— Какая грозная. Накажешь?
— Отхлестаю. Вот этим вот рогом, как раз. Не зря принёс, — строго отвечает Гуд и тянется к тумбочке, хватая свой трофей. Астарот заинтересованно смотрит. Мало ли, что ей в голову придёт. Не хотелось бы его в заднице почувствовать.
— Делия, что ты делаешь? — она подносит конец рога к своему запястью. Секунда, и у неё идёт кровь, а она чуть вскрикивает от боли. — Дура, что ли?! — он приподнимается и тянется отобрать рог. Корделия, не теряя времени, хватает его за затылок и подносит запястье к его губам. Ему хватило пары секунд, чтобы учуять запах и оказаться не в силах бороться. Он присасывается к ней, а его глаза на мгновенье вспыхивают оранжевым. Когда он приходит в себя и отрывается, девушка отвечает.
— Видишь? Раны не зажили, но кровь остановилась. У меня не было других идей, — сморит, полностью уверенная в своей правоте.
— Блять, Делия, — он едва сдерживается, чтобы не вцепиться в неё и не затрясти за плечи. Здоровье, к её счастью, сейчас не позволяет. — Ну ты головой-то хоть думай. А если бы я с ума сошёл? Мне пяти минут хватило бы, чтобы тебя полностью высушить.
— Ну так я бессмертна, — ухмыляется. Полюбила спорить с ним и играться.
— Спасибо, — сдаётся демон. — Но больше так не делай.
На самом деле, Астарот не сказал всего. Раны, может и затянутся к утру, если его достаточно согреть, но через пару часов, а то и раньше, у него вполне может начаться лихорадка и бред. Эта седовласая мразь его укусила.
Верховная прочитала пару исцеляющих заклинаний, взяла тазик с полотенцем и ушла, пообещав покушать, перебинтовать руку, зайти в оранжерею и вернуться, перед этим заверив, что отвар себе она в состоянии сделать сама.
Отлежавшись, сделав все свои дела, девушка направлялась обратно к демону. Делия сегодня очень много думала о нём и о Майкле. Ей было как-то грустно, но вместе с тем, очень, очень легко на душе. Казалось, что всё происходящее правильно. Майкл смог встать на истинный путь, он меняется. А главное — она может его отпустить, ведь он отпустил её. Слова Мисти о том, что Антихрист вернётся за ней не зацепили ведьму. Она была уверена, что он втянется в новые отношения и быстро поймёт, что у него всё впереди. В конце концов, сколько можно мучать и держать друг друга? Держаться друг за друга. Если честно, Верховная не была уверена, смогла бы выдержать тот Ад, в который могла бы окунуться, если бы он слетел с катушек при ней на поверхности, хватило бы её великодушия, чтобы не сдаться и не уйти. Любовь любовью, но Делия начала осознавать, что её доброта ей надоела. Всё-таки не тот возраст, не для великих свершений и розовых очков. Хочется спокойствия, уверенности в завтрашнем дне. А так все живы, здоровы и главное — никаких упрёков в сторону Майкла. Она своё дело сделала, и не так уж плохо ей с Астаротом. Чёрт, манит, всё же, на свою сторону. Она даже, после той стычки с Аграт общаться с ней начала. Нет, её общество, несомненно бесило, но Астарот её приструнил, и теперь, при желании, ведьма могла с ней и поболтать, споря о том, кто такие мужчины и как ими управлять, и в её владениях погулять. Так было веселее, так появлялись свои знакомые. Там она встретилась с детьми. Настоящими, мать его, детьми демонов. Доверчивая, Делия сразу повелась на милые лица, а потом оказалась покусана чертятами. Астарот долго смеялся над ней и так же долго успокаивал разочарованную наивную малышку. Впрочем, Корди, быстро приструнила их в следующий раз. Дети они ведь и в Аду дети, и блондинка стала для них интересным, непохожим на других в этих краях, авторитетом. Про добро и зло она им, разумеется, разъяснять не стала, но напрягла, в качестве наказания, таскать цветы, что росли в Преисподней, к ней в библиотеку. Девушке они могли причинить боль, а бесенятам — нет. Вот она и приказала принести их, чтобы самой не касаться, и поставить для красоты по верхним полкам. Красноглазый ей тогда высказал, что Корделия хоть и не Фиона, но построить всех может только так. Она ответила, что ему пора топать из её покоев.