— Малыш, — жалобно прошептал демон, прижимаясь к ней, — я так по тебе скучаю.
— Мы же вместе, почему ты скучаешь? — девушка прижалась к его груди и запрокинула голову на крепкое плечо, задирая голову и заглядывая в глаза.
— Ты со вчерашнего дня такая холодная, — он отстранился, — что случилось?
— Астарот, — она вздохнула и потянулась к кружке, одним глоток допивая чай, — пойдём ляжем? Кино посмотрим, отдохнём, обнимешь меня. Мне неспокойно, — Делия потупила взгляд, давая понять, что чем-то озадачена, но не хочет, чтобы ей задавали вопросов.
— Пойдём, сладкая, — Астарот натягивает улыбку и подхватывает её на ручки, давая привалиться к своему тёплому плечу.
Корделия, когда они оказываются в комнате, удаляется в ванную, решив сразу быстренько искупаться, чтобы больше не вставать. Демон в это время снова уходит, нагревая чайник и возвращаясь с ним же и большой кружкой, чтобы расслабить малышку. Это уже рефлекс: видит хоть намёк на грусть и сразу же делает всё, чтобы исправить ситуацию. Демон уже даже не подмечает в себе этих моментов, всё делается автоматически, подсознательно, и он не то чтобы этим доволен. Быть её псом пусть и приятно, но ужасно опустошает.
Ведьма выходит из ванной и прыгает к нему в постель, залезая под одеяло и кладя голову на обнажённый торс. Делии тепло. Она молчит и думает обо всём, что произошло вчера. Где-то в глубине души она понимает, что если откажет Лэнгдону, то всё равно не сможет уже так добродушно относиться к демону. Майкл вчера разрушил всё, что они с Астаротом так долго строили. Всё внутри ведьмы наивно рвалось к Антихристу, тело отзывалось на зов кого-то родного, привычного, но разум отчаянно сопротивлялся. Делия не могла поступить так с Астаротом.
Кто бы мог подумать, что появится возможность убежать, такая некогда желанная, а она не будет знать, хочет ли. Ведьма и вправду совершенно запуталась. Она не понимала, хочет уйти или нет. Не просто боялась, а думала, выбирала. Ей Ад уже как дом родной. Здесь не нужно стараться, не нужно страдать, что-то доказывать, ни с кем ссориться. Тут она любима просто так и, надо признать, избалована. Ну не хочется ей снова душу рвать, переживать и расстраиваться. Однако теперь и лживого счастья с демоном тоже не хочется, сердце тянется к другому, почувствовав проблеск надежды.
Делия взглянула на демона, что размеренно пропускал её волосы через свои пальцы, смотря куда-то в потолок. Такой…свой. Она знает его. Знает, чего ожидать, как успокоить, как попросить. Каждая мелочь между ними не оставалась незамеченной. И хоть ведьма в большинстве своём выглядела холодной, своего демона знала наизусть. Да, не любила, да не фантазировала о нём в роли мужа или, например, отца своих детей, не мечтала жить с ним на поверхности, но… Такие паршивые чувства охватывали Верховную при мысли, как поменяется его любящее лицо, когда она вот так, втихую, не прощаясь, уйдёт. Он ведь многому научил её, поддержал. Своими извращёнными методами взрастил в ней независимую личность.
— Астарот, — тихо зовёт девушка, слегка отстраняясь, чтобы заглянуть в его глаза.
— Да, милая? — так же тихо спрашивает мужчина, чувствуя, что между ними натянулась струна.
— А нежелание стараться что-то делать, преодолевать препятствие и жить на готовом, это…инфантильность?
У брюнета что-то внутри оборвалось. Эту фразу можно было интерпретировать абсолютно по-разному, сотни вариаций, но он сразу понял, к чему это она. Чёрт, неужели Лэнгдон объявился? Её поведение вполне могло об этом говорить. Но нежелание? Что это значит? Нежелание уходить от него? Бред ведь, он не может быть её любимым.
— Похоже на то, — бесцветно отвечает красноглазый. — Все мы эгоисты, Делия, все быстро привыкаем к хорошему. Это нормально, не желать сталкиваться с трудностями, когда уже понял, что и без этого всё может быть хорошо. Да только вот гордиться собой не получится, разве что, но не всем это важно.