— Майкл, — Корделия зашла в их покои, смотря на Антихриста, что сейчас лежал спиной к ней, пытаясь дышать ровно, делая вид, что спит. Он был зол и обижен, отчего совершенно не знал, как с ней разговаривать. Они сегодня даже не пересекались.
Делия скинула с себя халат, оставаясь в длинной изумрудной сорочке, что немного спадала с её плеч. Ведьма осторожно легла на кровать, подпирая голову рукой.
— Майкл, — она легко коснулась его плеча, но никакой реакции не последовало, — Я знаю, что ты не спишь. — Девушка немного замялась, а потом подвинулась вплотную к Антихристу, прижимаясь к его спине, обнимая его. — Я столько гадостей тебе наговорила сегодня…прости, — еле слышно шептала блондинка. — Ты… Я не считаю тебя таким…плохим и безнадёжным, правда, — говорить отчего-то было очень тяжело, и ведьма начала поглаживать его плечо, успокаивая их обоих. — Ты очень добр со мной в последнее время, и я очень тебе благодарна за это. Ты молодец, Майкл, я бы не смогла противостоять целому миру. Спасибо, что не убил меня, спасибо, что по-своему бережёшь, — её опасно заносило в откровения. — Просто знаешь, я чертовски устала. Мне казалось, я могу спасти всех, но не могу помочь даже себе. Все чего-то ждут от меня, а я даже верховенства никогда не заслуживала. Я тоже совсем запуталась. — Решив, что хватит с неё честности и перед ним и перед самой собой, Верховная убрала от него руки, — прости меня ещё раз. За всё. — И отвернулась, перед этим невесомо поцеловав его в спину, уговаривая себя не затрястись от волнения.
Майкл лежал с широко открытыми глазами. Перед ним никогда никто не извинялся, по крайней мере, по собственной воле. Никто не понимал его так, как сейчас Корделия. Её голос был необычайно сладким и чарующим, а прикосновения заставляли его душу оголиться. Мужчина никогда не думал, что именно с ней будет так…странно, хорошо, больно и по-другому. Да ведь она и не виновата вовсе, зачем просит прощения? Его глупенькая, наивна девочка. В порыве какой-то щемящей, отчаянной нежности Антихрист развернулся и прижал её к своей груди, кладя её голову на своё плечо, наслаждаясь сегодняшним ароматом ландышей и гибискуса. Оба почувствовали тепло. Физическое и душевное. Всё это так неправильно. Но ведьма лишь повернулась, чтобы спрятать вновь непрошенные слёзы в его груди. Сильные мужские руки так привычно огладили спину, поднимаясь к шёлковой шевелюре. Майкл пропускал её пышные локоны через свои пальцы, нагоняя на девушку блаженный сон.
— Не бойся. Ничего не бойся, Делия, просто позволь защищать тебя. Тебе это нужно, и я не только про демонов и апокалипсис. — Ты делаешь меня сильнее, поэтому прошу, не опасайся быть слабой. Я Антихрист, я уничтожил планету, и я не знаю, что мне делать дальше. Но я никогда больше не причиню тебе вреда. — Он ласково поцеловал её в макушку. — Спокойной ночи, мой ангел.
— Спокойной ночи, Майкл, — она ещё раз поцеловала его, на этот раз куда-то в ключицу и спокойно уснула, действительно чувствуя себя под самой надёжной защитой. Антихрист улыбнулся и тоже закрыл глаза.
Майкл открыл глаза. Он спал слишком долго и крепко, а потому, проснувшись, не сразу понял, где он и сколько времени. Почувствовав тепло на своей груди, Антихрист повернул голову и улыбнулся. Его Верховная всё ещё мирно сопела, слегка хмуря бровки. Наверное, ей снится не очень хороший сон. Рука сама потянулась к пушистой шевелюре, а черты лица ведьмы разгладились. Он прогнал плохие сны.
Майкл перевёл взгляд на потолок и задумался. Корделия, скорее всего, присоединиться к нему, чтобы обезвредить демонов, уже присоединилась, можно сказать. Но что дальше? Эта сладкая карамелька в любом случае захочет восстановления, возрождения мира, а он не может ей этого дать, ведь тогда его цель не будет достигнута. А какая у него, собственно, цель? Господство в Аду? Хорошо, весь мир погрузиться в преисподнюю, но Делия и полугода там не протянет с её то светлой душой. Её энергию просто задавят даже самые низшие демоны, утащат жизненную силу с поразительной скоростью, и показывать, какой он молодец, уже будет некому. Майкл с горьким сожалением осознавал, что без неё всё его существование потеряет смысл. Не то чтобы Антихрист признавал, что любит её, но уже не отрицал. Просто где-то в подсознании билась мысль, что её улыбка — лучшая похвала и мощное успокоительное. Он не прятал от себя эту мысль, да и это было невозможно, когда такая беззащитная Королева расслабленно, полностью доверяя, лежит рядышком, а иногда даже прижимается крепче.