— Хорошо, спасибо, Энрике, я подумаю над Вашими словами.
Корделия, окончательно породнившись со своей паранойей, стремительно направлялась к оранжерее. Запершись среди цветов, девушка сползла по стеночке и начала суетливо покусывать костяшки пальцев. Она, безусловно, обрадовалась, когда Лэнгдон объявил на обеде, кто отправляется на третий аванпост. Мисти и Стиви будут рядом с ней, и она обязательно сможет их защитить, чтобы ни случилось. Но в затуманенной ответственностью, заботами и опасениями голове блондинки никак не укладывалась одна мысль: зачем он это делает? Майкл был до одури заботливым, что выражалось чуть ли не в каждом его взгляде и было совсем несвойственно ему. И нет бы пользоваться, как настаивает та же Фиона, Корделия чертовски волновалась. Ей казалось, что с ней снова играются, что ей дурят голову каким-то жестоким и изысканным планом, играя на том, что она девушка. Банально, но, к сожалению, действенно. Рядом с Майклом ведьма в первую очередь чувствовала себя женщиной, более того, нужной. И Верховная поймала себя на мысли, что восхищается такой искусной с его стороны игрой, потому что верить хотелось, очень хотелось. Делия решила отстраниться от Антихрита, заняться разработкой плана, но каждое его объятие в ночной тишине говорило о том, что сделать это уже невозможно. Единственное, что приходило в голову — застрелиться. Мысль о том, что Майкл по своей неопытности просто наивно влюбился, даже мельком не проскочила в её воспалённом от постоянного предательства мозге. Девушка постоянно ожидала нож в спину. Верховная вообще перестала чувствовать в себе какую-либо силу уничтожить его. Былая ненависть испарялась с поразительной скоростью, а умозаключения метались от «Он просто раненый мальчишка, что хочет доказать, что чего-то стоит» до «Не ведись, Делия, он чёртов манипулятор, он убьёт тебя при первой же возможности».
Показательно гордо вставая, хотя рядом-то и никого не было, ведьма вышла из оранжереи и пошла в гостиную, вспоминая, что Энрике собирался сделать какое-то объявление.
— Уважаемые, сегодня четверо из нас отправятся на другую станцию, — начал седовласый, — и по многочисленным просьбам, вечером, за несколько часов до их отъезда, состоится прощальный вечер танцев. Некоторые из вас настояли на конкурсе свободного танца, и я решил, что это неплохая идея. Наши слуги послужат вам всем аккомпанементом, участие принимают любые желающие пары.
Для жителей этого убежища такая практика была константой, тем более, если учитывать, что количество парней и девушек было равным, хотя иногда Мисти танцевала со своей любимой Стиви. Корделия же лишь улыбнулась, решая для себя, что в этом участвовать точно не будет. Девушка, вообще-то, очень любила танцевать когда-то, постоянно уговаривая на это ленивого Хэнка, но в нынешних обстоятельствах такие развлечения почему-то себе запрещала. Да и партнёра у неё нет.
— Только не говори, что как обычно отсидишься в углу и будешь хмурить своё чудесное личико, — рядом с ней присел Антихрист с фирменной нахальной усмешкой на губах, окидывая взором хрупкую фигурку в тёмно-синем блестящем платье с открытой спиной. А так как ведьминские опасения и предрассудки всегда были с ней, то его назойливость уже сильно выводила из себя.
— Лэнгдон, я не понимаю, тебе заняться нечем? Так спустись в Ад, поговори с демонами, что ты ко мне привязался? Ты мне дышать спокойно дашь? Неужели здесь нет интересных собеседников? — во взгляде читалась такая ярость, что Майкл невольно начал вспоминать, что мог такого сотворить в последние несколько дней, что его улыбчивая Верховная вдруг пытается его чуть ли не уничтожить глазами.
— Я даю тебе право разговаривать со мной, как со школьником, хотя давно мог бы зашить тебе рот, неужели этого мало?! — неожиданно грубо высказался мужчина. Он тоже уставал от не остывающих чувств к Делии и неопределённости между ними, так она ещё ведёт себя, как заносчивая сука. Парню казалось, что у ведьмы какой-то хитрый план в голове, иначе почему она так сильно запала в его, между прочим, холодную и трезвую голову? Да ещё и эти постоянные качели. Майкла невероятно раздражало, что ночью она вся такая нежная, беззащитная, тёплая, практически родная, чёрт возьми, а днём даже хуже, чем заклятый враг. Зачем целовать, пусть даже и в щёку, а потом посылать, зачем прощения просить? Какой-то вздор, не иначе. С т е р в а. — Чего ты злишься, милая? Я вроде как должен был убить тебя, а вместо этого делаю всё, чтобы ты чувствовала себя комфортно. Чего тебе ещё не хватает? — Майкл взял её руку в свою и с тяжёлым вздохом прошептал, — Я же к тебе со всей душой, ангелок, зачем ты так?