Мисти снова кружилась в вальсе со Стиви Никс под её же песню в проигрывателе. Девушка сберегла пластинки даже несмотря на апокалипсис. Бедный Макс, который надеялся утереть нос зазнавшейся старухе Рэйчел с её молодым любовничком Аленом, нервно курил в стороне. Ну ничего, Амелия согласилась её заменить.
Девушки танцевали спокойно, размеренно и безмятежно. Стиви, конечно, была волевой натурой и желала победить в конкурсе, но всегда потакала миролюбивой болотной ведьме. Пусть просто насладятся танцем.
Бальзаковского возраста женщина с большой, но явно не первой свежести, грудью и высокий русоволосый парень вышли на дорожку. Они попытались сплясать мазурку, видимо, возомнив себя профессионалами, но, с их набитыми жирными котлетами и алкоголем ленивыми телами, больше походили на свирепых слонов. Амелия и Макс, впрочем, быстро показали своей лёгкостью и весельем, как нужно двигаться, чтобы не испортить старинный классический танец, рискуя стать претендентами на победу. Её каштановые волосы и жёлтое платьице прекрасно гармонировали с синевой его волос и чёрным костюмом, в который его насильно одела Стиви.
Когда оттанцевали все, осталась последняя пара.
По всем канонам Аргентинского танго, Майкл пригласил Корделию на танец взглядом. Хитрый взор, игривая улыбка, говорящая «Потанцуешь со мной?» и кивок в сторону зала. Она скромно улыбнулась в ответ и продолжила смотреть на него, в то время, как он стремительно и хищно приближался.
Танго не зря называют «Трёхминутной историей любви», и сейчас Верховная и Антихрист желали рассказать свою. Музыка заиграла. Они медленно, не отрывая заинтересованных взглядов, обошли друг друга и наконец, сошлись в тесном объятии. Его рука уверенно легла на обнажённую спину, а её мягко опустилась на сильное плечо. Другой рукой Майкл переплёл их пальцы и повёл. Музыка была размеренной, однотонной, иногда с низкими переливами, намекая на возможный шторм. Танцующие двигались спокойно, даже осторожно, как бы присматриваясь. Рука Антихриста не могла задержаться на одном месте, невзначай исследуя бархатную кожу. Корделия позволяла Майклу направлять и управлять танцем. Музыка сменилась на более быструю и страстную, и девушка подвела ногу, проводя мыском по его икре, а потом перехватила инициативу, наступая. Глаза в глаза, шаг, поворот, и он наклоняет её над полом, приближаясь к самым губам, а потом резко тянет на себя и отпускает. Шаг, ещё шаг, остановка, и Делия кружится вокруг своей оси, пока он не притягивает её в свои объятия, нос к носу, прижимается к её спине. Антихрист поразительно чувствовал свою партнёршу, двигаясь с ней в такт, ни разу не сбиваясь. Ведьма являла собой образец чувственности и грации, зная, когда отстраниться от него, чтобы раззадорить ещё больше. Обстановка накалялась, они шли увереннее, ноги практически переплетались, а глаза впивались в глаза партнёра, просто не желая цепляться за что-либо ещё. Они дышали напряжённо, руки становились наглее. Тело ведьмы было удивительно податливым, но движения, ускользающие от него, говорили о нежелании прогибаться, и он решился добавить огонька. Майкл быстро перехватил её ногу под коленом, заставив практически обвить свой торс, сократил дистанцию до минимума и закружился с ней в таком положении. Делия выдохнула и скользнула рукой с плеча на его лопатку, поглаживая, как бы говоря, что вовсе не удивлена. Их танец был настоящей бурей, они неслись по волнам раздора, страха и непреодолимого желания, невольно улыбаясь друг другу. Это был опасный танец, схватка хищника и жертвы, драма и одна сплошная эмоция, выражавшаяся в каждом чувственном вздохе обоих.
Они закружились жарко, страстно, всё ещё не отрывая глаз. Мир вокруг перестал существовать. Запахи смешивались. Верховная и Антихрист, то резко приближались друг к другу, то также нарочито резко отдалялись. Каждый боролся за главенствующую роль, желая лишь одного. Сдаться. И на последнем развороте Корделия сдалась. Она позволила Майклу вести, но весь её вид говорил о том, что направляет именно она. Показывала, что один лишь её взгляд, слишком открытый, томный, с весёлой провокацией и безумным желанием, мог заставить его поменять направление. И Лэнгдона вело страшно от их движений. Бог знает, чем это обернулось бы, не будь вокруг несколько пар лишних глаз. Ведьма была бы прижата к первой попавшейся поверхности, совершенно голая и явно стонала бы. Громко и умоляюще. Определённо. Майкл быстро, едва заметно прижал её чуть сильнее, чем нужно, провёл пальцами по рёбрам, едва-едва задевая грудь, заставив ведьму совершенно неосознанно закусить губу, а потом отпустил, но лишь для того, чтобы вновь потянуть на себя и уронить к полу в своих руках, пряча от прочих взглядов. Чтобы можно было прижаться к ней на мгновение крепким стояком и прошептать на ушко: «С удовольствием посмотрел бы, как ты кончаешь, милая».