— Всё хорошо, Делия? Я могу остановиться, — пока ещё может.
— Нет, не нужно, — она погладила его по щеке, стараясь успокоиться. Низ живота сладко болел, а ещё ниже становилось влажно.
— Не волнуйся, ангелочек, я буду осторожным, — он потянул ночнушку вверх. Ведьма подняла руки.
— А я и не волнуюсь, — поспешила оправдаться она, тем не менее, пытаясь прикрыть локтями грудь.
Майкл усмехнулся, а потом начал восторженно осматривать женское худенькое тело. Она была великолепна, с россыпью родинок, чуть заметными рёбрами, по которым он поспешил провести подушечками пальцев, вызывая нетерпеливый вздох, аккуратной упругой грудью и плоским животиком. Кожа так и манила своим будто сиянием в полумраке свеч.
— Ты такая красивая, — Лэнгдон опустил её на кровать, оставаясь сверху. Теперь он мог любоваться стройными длинными ножками, сдвинутыми от стыда и стеснения, и сочными бёдрами. Полную картину закрывали лишь чёрные кружевные трусики, но он не спешил оставлять её без них. Антихрист вновь наклонился к её губам, раздвигая их языком, а рукой повёл вверх от бёдер. Он сжал её левую грудь, наслаждаясь тем, как хорошо она лежала в его ладони. Корделия простонала и чуть выгнула спинку, намекая на продолжение. Мужчина медленно опускался от впадинки за ушком к вставшим соскам девушки пока не обхватил губами один из них, круговыми движениями лаская языком.
— Майкл! — из неё вырвался непроизвольный судорожный вздох, в то время как по телу пробежался ток. Он продолжал сминать её округлую грудь в руках, прикусив один сосок и ухмыльнувшись, когда она слегка сжала в руке его волосы, а другой заключил между большим и указательным пальцем. Его девочка плавилась, наконец, сбросив напускную уверенность, гордость и неприступность. Надо ли говорить, что он едва ли не забыл своё имя от возбуждения и восхищения столь нежной особой?
Корделия чувствовала себя нещадно намокшей и напряжённой. Да как она могла жить без этого? Он разбудил в ней её женскую сущность, пошатнул стальной стержень внутри, а сейчас изводил ласками, подстёгивая, но никак не переходя к делу. Делию вело от его внимательности. Антихрист старался максимально расслабить Верховную, видя её переживания, и от этого она распалялась ещё сильнее.
Одна ладонь мужчины осталась на груди, а другая уверенно легла на внутреннюю поверхность бедра. Она закрыла глаза и закусила губу, вздрагивая и чуть сжимая ножки. «Расслабься, малышка», — смакуя милое прозвище, довольно прошептал Майкл, ведя от коленки вверх, оглаживая живот и бёдра.
Делия отпустила себя и немного развела колени, тут же почувствовав, как он проводит большим пальцем вниз, сквозь трусики задевая клитор. Жгучая волна удовольствия прошлась по её телу, и она простонала так громко и несдержанно, что его член болезненно дёрнулся. Майкл отодвинул ткань и повторил движение. Глаза ведьмы закатились, рот приоткрылся, а бёдра дернулись навстречу. Она забыла, где она, что вокруг неё. Сердце исступлённо колотилось, а тело отказывалось подчиняться, когда мужчина ввёл в неё один палец, подготавливая, всё ещё продолжая массировать другим комочек нервов.
— Боже, — её жаркий шёпот раскалил его до предела. Почувствовав полное расслабление Делии, он ввёл второй палец и ускорился. Верховная притянула его к себе за плечи и неистово расцеловывала шею, затрагивая языком кадык, вырывая из него собственное имя. Женские пальчики потянулись к его ширинке, по памяти ловко расстёгивая ремень. Корделия нетерпеливо, резко стащила с него штаны вместе с трусами и, забывая про всякое стеснение, обхватила член рукой, невольно поражаясь размерам. Она погладила пальцем щель на головке, и Антихрист зарычал, прикрывая глаза. Потом Майкл подвинул её чуть ниже, втискиваясь между её ногами и провёл головкой вверх-вниз.
— Готова? — он внимательно посмотрел на девушку, что обхватила ногами его торс и судорожно кивнула. Они оба застонали в унисон, когда Майкл вошёл на половину. Она чувствовала, как её стеночки растягиваются, как он заполняет её, чувствовала себя, наконец, полноценной женщиной. Антихрист, едва ли не матерясь от удовольствия, остановился, давая ей привыкнуть. В ней было так умопомрачительно узко и тепло. Чёртова Верховная идеальна во всём. Он навсегда отпечатает в памяти эти закатанные от блаженства глаза, запрокинутую голову и намокшие у лба шёлковые прядки. Корделия еле различимо прошептала: «Продолжай», и он проник в неё полностью, не отрывая от затуманенных глаз внимательного взора.