Все подняли головы, удивленно распахнули глаза.
– Кто это? Господи милостивый! – запричитала бабушка.
Рейчел потянула Амели к шкафу. Ривка последовала за ними. Вновь раздался стук, уже настойчивее. Лия похватала оставшиеся чашки и остатки еды и побросала все в миску для мытья. Бабушка поставила на место стулья и пошла закрыть дверцу шкафа за девочками. Стук становился все громче.
Лия поправила фартук и волосы, шагнула в холодную прихожую, открыла дверь кухни.
– Веселого Рождества, фрау Гартман! – Ребенок протянул ей что-то прямоугольное, завернутое в коричневую бумагу и перевязанное бечевкой.
Женщина втянула его в дом, подвела к печке.
– Я пришел с-с-с п-п-подарком для герра Г-г-Гартмана. – Мальчишка стучал от холода зубами.
– Для Фридриха? – Лия замерла на месте, держа шарф мальчика в руках. Она представить себе не могла, что можно подарить ее неподвижному мужу. – Он… он не совсем здоров, Генрих.
– Ему нужно это, что бы п-п-поправиться. – Мальчик продолжал стучать зубами и дрожать всем телом.
Лия не знала, что ответить.
– Стаскивай сапоги и садись у печки. Ты весь промок! А мама знает, куда ты пошел в такую погоду?
– Н-н-не знает. Они с соседкой отправились в церковь на санях. Я притворился больным, и она решила, что на улице для меня с-с-слишком холодно.
– Генрих Гельфман! Мама была права! – Лия помогла парнишке снять пальто.
– Но сегодня же Рождество, я должен был подарить это герру Гартману. – Генрих снова протянул пакет Лии. – Откройте, фрау Гартман. Он бы очень хотел, чтобы вы открыли. А потом расскажете ему, что это.
Лия не могла заставить себя ответить мальчику улыбкой, глядя в его исполненное надежды лицо. Она села у печи в кресло-качалку, взяла подарок, потянула за узел бечевки, развернула коричневую бумагу. Несомненно, это была фигурка младенца Иисуса, которую Генрих украл несколько недель назад. Как приятно получить ее назад! Это лучшая работа Фридриха, и он никогда уже не вырежет другую. Лия приготовилась поцеловать Генриха Гельфмана в лоб.
Но когда она развернула подарок, то увидела всего лишь деревянный брусок. Очередная злая шутка – от этого Лии стало больнее всего. Из ее глаз брызнули слезы.
Не успела она сказать мальчишке, как больно он ее ранил, как Генрих торопливо заговорил:
– Я забрал у герра Гартмана младенца Иисуса. Он был таким красивым, и я думаю, что он поможет – по крайней мере, надеюсь на это.
– Где он, Генрих? – спросила Лия. – Где младенец Иисус?
– Не могу сказать, – выпалил мальчик, как будто разговаривал с ребенком, который не понимает простейших вещей. – Но герр Гартман сможет вырезать еще одного… вот из этого дерева. Это отличный кусок дерева! Я целых пять недель работал у герра Хохбаума в школе краснодеревщиков – подметал и смазывал инструменты. Это отличный кусок дерева, – повторил он. – Ценный. Герр Хохбаум уверял, что это лучшее, что у него есть.
Лия покачала головой – ей было очень больно; она разозлилась настолько, что не могла говорить. Когда тебе дают кусок мертвого дерева вместо прекрасного младенца Иисуса, которого вырезал из дерева Фридрих, – младенца, который внешне, как они надеялись, походил на них с Фридрихом, – это то же самое, когда тебе привозят ссохшийся труп вместо мужа, пустую оболочку вместо улыбающегося очаровательного мужчины с силой быка. Ей было очень неприятно подбирать остатки – то, чем кто-то воспользовался за ее счет, а затем выбросил вон. Лия встала, и подарок Генриха с громким стуком упал на пол.
Мальчик не сводил с нее глаз и выглядел обиженным.
Лия почувствовала, как зарделась от стыда и злости. Она уже замахнулась, чтобы ударить Генриха, но в этот момент в дверь вошла бабушка.
– Лия! – воскликнула Хильда.
Молодая женщина вся дрожала от охватившего ее гнева. То, что она удержалась от пощечины, которую хотела дать всему миру, а особенно Генриху, окончательно вывело ее из равновесия. Бабушка гладила внучку по плечам, рукам, убрала ее ладонь, зависшую над головой мальчика.
– А зачем тебе младенец Иисус, Генрих? Расскажи. Помоги нам понять, – настойчиво попросила Хильда.
Глаза мальчишки наполнились слезами, и он покачал головой.
– Не могу. Если я расскажу, может не исполниться. – Он нагнулся, чтобы поднять деревяшку, и положил ее на стоявшее у печи кресло-качалку. – Пока что дерево еще не очень красивое, но герр Гартман создаст из него шедевр. Он лучший резчик в Обераммергау – я всем так говорю. – Генрих казался исполненным надежд, но несколько неуверенным. – Не печальтесь, фрау Гартман. Уже недолго ждать. Сами увидите.