Лия подняла голову. «Но это еще не конец. Нет! У меня есть детский хор и бабушка, я все переживу».
Поскольку жители Обераммергау все обо всех знали, ни для кого не осталось тайной, что к Лии и фрау Брайшнер наведывались СС. Все хотели выяснить причину их интереса. Что такого сделали эти две обычные женщины, почему попали в поле зрения СС? Чем вызвали весь этот ужас? Но Лия не могла дать ответ на этот вопрос, потому что сама его не знала.
Еще месяц назад она бы испугалась этих пристальных, подозрительных взглядов и расспросов. Возможно, даже заподозрила бы злой умысел. Но теперь в глазах многих односельчан она видела страх, жалость, беспокойство и мысль: «Слава Богу, это не я». И Лия была благодарна людям за сочувствие. Она справится.
Высокие детские голоса подняли Лии настроение, и когда занятия закончились, она была решительно настроена развеселить свою бабушку.
Когда в пятницу ближе к вечеру женщина открыла заднюю дверь бабушкиного дома и вошла в кухню, ее встретил изумительный аромат яблочного штруделя. Лия улыбнулась, сняла толстый шарф и повесила его у двери, радуясь тому, что слеплена из того же теста, что и ее бабушка. На тот случай, если эсэсовцы вернутся, они с бабушкой будут лучше подготовлены. Вдвоем они выстоят.
Час спустя морщинистые руки старушки, еще так недавно дрожавшие от страха в присутствии эсэсовцев, радостно порхали. Бабушка подала вторую порцию горячего супа с капустой и наливала некрепкий кофе – остатки настоящего кофе, – пока Лия развлекала ее рассказами о детском хоре.
Наконец бабушка взмолилась, чтобы Лия перестала, но тщетно. Старушка глотала кофе и беспомощно сгибалась от смеха пополам, когда ее внучка изображала неугомонного шестилетнего Генриха.
– Одна выходка… вторая… третья! – рассказывала Лия. – Он связал ленточки на косичках у стоявших перед ним девочек, а когда дети должны были разойтись, обе девочки упали на пол, их юбочки взлетели выше колен… Малышки ползали, как морские крабики. Их головки были связаны вместе! – Она всплеснула руками. – В классе стоял такой ор! А какая серьезная физиономия была у Генриха! Никогда не видела, чтобы у исчадия ада было такое ангельское личико!
– Ох, Лия, нельзя так говорить! – предостерегла ее бабушка, озорно сверкая глазами.
– Но это правда!
И обе вновь засмеялись.
Наконец бабушка вытерла слезы салфеткой, потом протянула платок, чтобы вытереть слезы, которые выступили от смеха на глазах у Лии.
– Ты счастлива, да, моя малышка?
Лия перехватила бабушкину руку.
– Да! Я знаю, это не мои дети, но многие из них мне как родные. Я хочу отдать им все, что у меня есть – всю до капельки любовь, помощь, преданность. Хочу, чтобы они почувствовали ту радость, которую дарят мне! Не хочу из-за страха терять эти драгоценные дни.
– Я так горжусь тобой, Лия!
Лия замерла в нерешительности, а потом прошептала, как будто их кто-то мог подслушать:
– Иногда я боюсь, что работа с детьми – это сон. И я могу неожиданно проснуться. Так же нежданно-негаданно, как появились те люди. Все в нашем мире… не вечно, да? – Она вздохнула, потом затаила дыхание. – Я даже боюсь быть счастливой, особенно во время такого безумия и неопределенности – как будто это неправильно. Как будто со мной что-то не так.
– Нет, нет, моя Лия. Радость – это дар Божий, а ты дитя Господа. Он тебя любит. Он посылает тебе радость через пение!
Лия подняла голову и улыбнулась. Ей так хотелось в это верить. Но ее сердце точил червячок сомнения.
Рейчел напоминала себе мячик для пинг-понга, сидя возле круглого столика между Джейсоном и Шейлой перед началом комендантского часа.
– Ничего из этих документов носить с собой нельзя, – настаивал Джейсон. – Если у тебя что-нибудь найдут, упомянутым в них людям будут грозить крупные неприятности.
– Но я хочу, чтобы их увидела моя сестра! Ей понадобятся доказательства моих слов! Что я та, за кого себя выдаю, – сказала Рейчел.
– Если эсэсовцы тебя остановят, – негромко вмешалась Шейла, – они захотят узнать, откуда у тебя эти документы.
– Я сама сделала снимки, скопировала документы отца. Я не боюсь ему навредить. Господи Боже, его уже арестовали!
– Но ты потянешь за собой Джейсона. Эсэсовцы захотят узнать, кто проявил пленки, где, когда. Ты должна запомнить все, что касается твоей семьи, на память: имена, адреса, расписание поездов, как будто знала это всю жизнь. И тебе все время следует маскироваться. – Шейла откинулась на спинку стула. – Вы однояйцевые близнецы; тебе будет нетрудно убедить свою бабушку в том, что ты дочь Айбин Брайшнер.