— Похоже, у вашей истории счастливый конец, — я ухмыльнулся шире, зная, что это её взбесит.
Она встала и положила руки на край моего стола, изо всех сил стараясь запугать меня.
— Вы были в этом замешаны?
Я лениво покосился на неё.
— Почему бы вам не спросить свою свидетельницу?
Она оттолкнулась от стола и выпрямилась.
— Она молчит.
— Мне жаль.
— Двое полицейских мертвы. Их семьи даже не успели попрощаться, — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки.
Этот разговор начал меня утомлять.
— Может, вам стоит придумать, как спрятать своего свидетеля получше.
Она сердито посмотрела на меня.
— Мы делаем всё, что можем.
— Похоже, этого недостаточно, — я бросил ей вызов.
Она сжала кулаки, и её лицо исказилось от досады.
— Я думаю, у нас утечка. Кто-то сливает информацию.
Я встал, обогнул стол и остановился в шаге от неё, готовый закончить этот разговор.
— Не понимаю, зачем вы проделали весь этот путь сюда, чтобы сказать мне это?
— Я думаю, что вы замешаны. Мне нужно, чтобы вы рассказали мне, что произошло.
Я наклонился чуть ближе, чувствуя, как воздух между нами сгущается.
— Может, вместо того чтобы гоняться за тенями, вам стоит заткнуть эту дыру в вашем отделе и найти лучший способ защитить вашего свидетеля?
Она глубоко вдохнула, и её голос вдруг стал хриплым, почти интимным.
— Я думала, вы позвоните мне.
Вот оно. Настоящая причина, почему она заявилась сюда лично.
— Я был занят, — солгал я, глядя ей прямо в глаза.
Она опустила взгляд, и её губы тронула слабая, почти кокетливая улыбка.
— Я думаю, мы с вами более совместимы, чем вы думаете.
Я не хотел этого разговора.
Она не была союзником, но и врагом её делать не стоило. Пришлось смягчить тон, хотя каждое слово давалось с трудом.
— Откуда мне знать, что вы не вынюхиваете что-то о моём бизнесе?
Она подошла слишком близко и застенчиво посмотрела на меня.
— Потому что я могу потерять работу, если свяжусь с вами. И всё равно стою здесь.
Я ненавидел её агрессивность. В качестве наказания я развернул её, зажал ей руки за спиной и резко заговорил ей на ухо:
— Я нехороший человек, Ирина Борисовна.
Её тело задрожало — не от страха, а от какого-то больного возбуждения.
— Я знаю, — прошептала она, и в её тоне сквозило желание.
Мне было плевать, чего она хочет. Я оттолкнул её, и она развернулась ко мне, её лицо исказила тоска, почти отчаяние.
— Я хочу того же, что и вы.
— Я сомневаюсь в этом.
Её грудь вздымалась.
— Мне нужен такой мужчина, как вы. Кто-то, кто возьмёт всё в свои руки. Кто будет контролировать.
— Я не люблю никого контролировать, — солгал я.
Она покачала головой.
— Это не то, что я слышала.
Лёгкое любопытство заставило меня спросить:
— Что вы слышали?
Она облизнула губы, медленно, будто смакуя момент.
— Вам нравится, когда женщины подчиняются вам. В постели. Вам нравится держать всё под контролем.
Она была права, но я был разборчив. К несчастью для Шевцовой, она не вызывала во мне ни малейшего интереса.
— А вам нравится, когда вас контролируют? — спросил я, просто чтобы посмотреть, как далеко она зайдёт.
Она сглотнула, и её взгляд прошёлся по моему телу.
— Наручники, верёвки, повязки на глаза. Чем грубее, тем лучше.
Жаль, что я не находил её привлекательной, потому что она была бы более чем полезна, но я не выбирал своих сексуальных партнёров, исходя из потребностей своего бизнеса. Даже у меня были принципы.
— Вы не расслышали, — мой голос стал холодным, как сталь.
Я кивнул в сторону двери.
— Удачи в вашем деле, Ирина Борисовна.
Она замерла, но я видел, как её пальцы сжались в кулаки. Потом она развернулась и ушла, оставив за собой лишь шорох пальто и слабый запах её духов в воздухе.
Глава 4
Ева
Вся эта ситуация была кошмаром, от которого невозможно проснуться. После того как Илья высадил меня у обочины, я, спотыкаясь, побрела к клубу — ноги дрожали, а в голове гудело от адреналина. Внутри было душно, пахло дешёвым алкоголем и застарелым сигаретным дымом. Я нашарила в кармане телефон и, прячась за стойкой бара, набрала полицию. Через несколько минут появилась следователь Шевцова со своей командой. Шевцова — высокая, с острыми скулами и взглядом, который мог пробить бетонную стену. Её команда следовала за ней, как тени: молчаливые, хмурые, с усталыми лицами.
Меня засунули в тесную комнату без окон — бетонный короб с тусклой лампочкой, висящей на голом проводе. Воздух был спёртым, пахло сыростью и чем-то кислым, будто здесь давно никто не убирал. Они оставили меня одну, без еды, воды и даже без намёка на то, что я могу выйти в туалет. Часы тянулись мучительно медленно. Я стучала в дверь, пока костяшки не покраснели, и в конце концов взмолилась, чтобы меня выпустили хоть на минуту. Никто не ответил. Только спустя вечность дверь скрипнула, и вошла Шевцова.