Его улыбка была холодной, почти звериной, и в его взгляде мелькнуло что-то, от чего у меня похолодело внутри. Я отвела глаза, боясь спровоцировать его ещё больше.
Он вдруг окинул меня взглядом с ног до головы, будто оценивал товар на рынке:
— У тебя не тело стриптизёрши. Как ты вообще эту работу получила?
Я запнулась:
— Что вы имеете в виду?
— Сомневаюсь, что кто-то захочет смотреть, как ты раздеваешься, — бросил он с презрением.
Тощий фыркнул, подливая масла в огонь:
— Точно подмечено.
Они снова заржали, а я вжалась в кровать, чувствуя, как унижение жжёт мне щёки.
— Хочешь пожрать? — спросил тощий, откидывая пустую бутылку в сторону.
Широкоплечий бросил карты на стол:
— А почему бы и нет.
Я встала, держа рюкзак в руке.
— Куда, чёрт возьми, собралась? — рявкнул тощий.
— Я думала, мы идём есть, — пробормотала я.
— Мы тебе принесём, — отрезал он.
Мысль остаться одной в этой дыре леденила кровь:
— Вы оба уходите?
Широкоплечий оглянулся с порога:
— Запри дверь и не открывай никому.
Я бросилась к окну и наблюдала, как они спускаются по лестнице к машине. Я слышала их разговор:
— Хочешь поехать в «Чёрную пантеру»?
— Да, чёрт возьми.
Я слушала, не веря своим ушам. «Чёрная пантера» была стрип-клубом. Какие нормальные полицейские пойдут туда во время дежурства? Ответ был очевиден: никакие.
Я лихорадочно обдумывала варианты. Позвонить Шевцовой? И что сказать? «Ваши люди пьют и ходят по стрип-клубам»? Она и без того была в бешенстве из-за моего молчания. А если этот полицейский не соврал? Если никому в полиции действительно нет до меня дела? Пожалуюсь — и останусь совсем одна.
На парковку въехала машина, и я напряглась, вглядываясь в темноту. Из неё вышла пара — обычные люди, не угроза. Я прошлась по комнате, кусая губу. Никто меня сейчас не охранял. Сколько я продержусь с деньгами от Ильи? Я вытащила его карточку из кармана — номер я уже выучила наизусть, хотя клялась себе, что никогда не позвоню. Он был опасен. Я вспомнила, как он стрелял — спокойно, методично, будто для него это было так же естественно, как дышать.
Он сказал, что может защитить меня.
Это не имело значения. Я сделала свой выбор.
Я оглядела комнату дешёвой гостиницы. У меня был выбор: остаться с полицейскими или попытаться сбежать самостоятельно. По крайней мере, полицейские платили за еду и проживание, и у них было оружие. С ними я была в большей безопасности. Я бы ни за что не выжила в одиночку.
Следующие два часа тянулись как вечность. Желудок сводило от голода — я не ела весь день, и слабость уже подбиралась к ногам. Надо было что-то делать. Я порылась в конверте от Ильи, вытащила тысячную купюру и натянула толстовку. Выскользнув за дверь, я огляделась — парковка была пуста. Напротив, у офиса администратора, тускло светился автомат с едой.
Стараясь держаться в тени, я дошла до офиса. За стойкой сидел лысый старик с красным лицом, уткнувшись в маленький телевизор, где орал какой-то спортивный комментатор.
— Чего надо? — буркнул он, не отрывая глаз от экрана.
— Разменяйте тысячу для автомата, — попросила я тихо.
Он выглядел раздражённым. Швырнул размен и взял мою тысячу, даже не взглянув на меня. Торговый автомат был полупустым. Я выбрала батончик мюсли и небольшую шоколадку.
Не думая, я направилась к таксофону через переулок. Руки дрожали, когда я набирала номер Ильи.
— Слушаю, — его глубокий голос пророкотал в трубке, и я невольно выдохнула.
— Я не знаю, зачем тебе позвонила, — пробормотала я, оглядывая тёмную парковку.
Машина въехала на стоянку, и я вжалась в тень. Это были они — мои «защитники». Они вывалились из седана, шатаясь и хохоча.
Широкоплечий потянулся, хрустнув шеей:
— Чёрт, я теперь только возбуждение и чувствую.
Тощий хлопнул по крыше машины:
— Хорошо, что у нас наверху есть киска.
Они заржали, и моё сердце рухнуло вниз.
— Она какая-то напряжённая, — добавил широкоплечий.
— Она стриптизёрша. Она привыкла отдавать свою киску любому, кто этого хочет.
— Да, почему бы собственно и нет?
В ужасе я смотрела, как они неуклюже поднимаются по лестнице. Мне нужно было бежать отсюда.
— Мне пора, — прошептала я в трубку.
— Скажи, где ты, — потребовал Илья.
Сверху донеслись крики — они заметили, что меня нет.
— Прости, что позвонила, — выдавила я и бросила трубку.
Подняв глаза, я встретилась взглядом с широкоплечим, который перегнулся через перила.