— Эта сука у телефона! — заорал он и рванул вниз с неожиданной для пьяного скоростью.
В паническом страхе я побежала вокруг здания, но наткнулась на высокий забор. Прежде чем я смогла убежать дальше, он прижал меня к зданию — от него несло пивом и табаком.
— Куда, чёрт возьми, ты собралась?
— Никуда, — солгала я, задыхаясь. — Я думала, вы кто-то другой.
— Тупая дура, — прорычал он, таща меня обратно.
Я споткнулась на лестнице, он рывком поднял меня и толкнул в номер. Я рухнула на кровать, сердце колотилось так, что казалось, оно разорвёт рёбра. Почему я не сбежала раньше?
— Где она была? — спросил тощий, допивая пиво.
— У таксофона.
Широкоплечий уставился на меня:
— С кем, мать твою, ты болтала?
— Маме звонила, — соврала я, стараясь не дрожать.
Они заржали, как гиены.
— Думаю, тебе надо нас мотивировать, чтобы мы тебя получше охраняли, — сказал широкоплечий, кладя руку на ремень.
Я замерла, понимая, к чему он клонит, но притворилась дурочкой:
— О чём вы?
Он ухмыльнулся:
— Ты знаешь, чего мы хотим.
Ужас сжал моё горло. Мне нужно было время, чтобы придумать, как сбежать от этих животных:
— Э-э, хорошо.
Они оба посмотрели друг на друга:
— Серьёзно?
Я судорожно огляделась и заметила ванную:
— Почему бы вам не расслабиться, выпить ещё. Я пойду приведу себя в порядок.
Тощий оскалился:
— Чёрт, давай.
Я схватила рюкзак и пошла в ванную, стараясь не показывать, как я напугана. Оглянулась на них обоих в дверях:
— Я просто быстро приму душ и приведу себя в порядок, а потом я сделаю так, чтобы… эээ… всё это стоило вашего времени.
— Не торопись, милая.
Я закрыла и заперла дверь. Руки тряслись, пока я включала душ, чтобы заглушить звуки. Над унитазом было крошечное окно. Я рванула раму — она застряла. Пришлось навалиться всем весом, пока она не поддалась. Высунув голову, я посмотрела вниз — до земли было далеко, никаких труб или выступов. Прыжок — верный способ сломать ноги. Но лучше кости, чем эти двое.
Я оглядела ванную в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать, чтобы защитить себя, но это было бесполезно. Кроме двух шероховатых полотенец и рулона туалетной бумаги, здесь не было ничего, что могло бы меня спасти.
Я сидела на унитазе, яростно роясь в рюкзаке, ища что-нибудь, что могло бы мне помочь. Ничего не было.
В дверь забарабанили:
— Что ты там копаешься?
— Почти готова! — крикнула я.
Чёрт возьми. Я вынуждена рискнуть выпрыгнуть из окна. Я могу сломать ногу, но, по крайней мере, они будут вынуждены отвезти меня в больницу. Если мне придётся выбирать между сломанной костью и этими двумя животными, я пожертвую костью.
Мой лучший шанс — сначала высунуть ноги из окна, а потом прыгнуть вниз на землю. Это было неловко, и я с трудом вытащила обе ноги из окна, когда дверь распахнулась с громким треском.
— Что, чёрт возьми, ты делаешь?
Широкоплечий влетел внутрь, схватил меня за руки и выдернул обратно в комнату. Я кричала и брыкалась, но он швырнул меня на кровать.
— Не трогай меня! — орала я.
— Заткнись, сука.
Он сильно ударил меня по лицу, заставив на мгновение замолчать. Я снова вскрикнула, когда он перевернул меня на живот и навалился сверху, придавив своим весом. Я почувствовала боль, когда он завернул мне руки за спину.
Холодные металлические наручники защёлкнулись на моих запястьях. Полицейский наполз на меня, прижав моё лицо к кровати своим весом. Его большая рука убрала волосы с моего лица, и он наклонился:
— Я собирался быть с тобой вежливым сегодня вечером, но, чёрт возьми, тебе придётся нелегко.
Я снова закричала, когда почувствовала, как его большие руки обхватили обе мои груди. Он грубо сорвал с меня футболку. Перевернул на спину и сильно ударил по лицу. Я почувствовала вкус крови на губах, когда он засунул свои большие руки мне под бюстгальтер, прежде чем сорвать его.
— Не бей её по лицу, — вмешался тощий. — Нам не надо лишних вопросов.
Моё дыхание было прерывистым. Я невольно вскрикнула, когда почувствовала, как его рот скользнул по моему животу, прежде чем он сильно укусил кожу.
— Не делайте этого, пожалуйста, не делайте этого, — умоляла я.
Когда он положил руки на мои штаны, мой инстинкт борьбы взял верх. Я пнула его, когда он начал расстёгивать мои джинсы. Из моего горла вырвался крик, похожий на крик раненого животного.
Он ухмыльнулся и потянулся, чтобы засунуть мою футболку мне в рот, заглушая меня:
— Люблю, когда бабы орут, но ты всех мёртвых разбудишь.
О, Боже! Неужели это происходит на самом деле? Почему я не убежала, когда у меня была возможность? Я закрывала глаза, стараясь не плакать. Я не хочу доставлять им удовольствие от осознания того, как сильно они меня ранили.