— Тогда полиции не нужно знать.
Она закрыла глаза, а затем открыла их. Они были расфокусированы:
— Я странно себя чувствую.
Чёрт. Я привык глотать по три таблетки, не думая. Забыл, какая она маленькая.
— Это кодеин. Он оказывает успокаивающее действие.
— Врач говорил не брать больше одной, — пробормотала она.
— Сегодня ты будешь спать крепко.
Она боролась с сонливостью:
— Можно мне остаться здесь? Если ты позволишь.
— Ты можешь занять кровать.
Ева посмотрела на кровать в дальнем углу лофта, её глаза мило затуманились:
— Она слишком далеко.
— Тебе нужна помощь?
— Не могли бы вы… подвинуть кровать поближе?
Я невольно усмехнулся. Встал:
— Давай я помогу тебе лечь спать.
Она подняла голову, глядя на меня с удивлением:
— У тебя очень красивые глаза.
— Спасибо, — я наклонился ближе. — Могу я отнести тебя в постель?
— Не уверена, что ты сможешь. Я тяжелее, чем выгляжу.
Я легко подхватил её на руки. Она была невесомой, мягкой, как пёрышко.
— Думаю, справлюсь.
Ева смотрела на меня, пока я пересекал лофт:
— Ты тревожный человек, Илья.
— Что это значит?
— Ты из плохих парней.
— Ты права.
Я положил её на кровать и накрыл одеялом. Она неуклюже схватила мою руку:
— Спасибо.
— За что?
Она уставилась на меня остекленевшим взглядом:
— Я не хотела, чтобы мой первый раз был таким.
Я нахмурился, не понимая:
— Про что ты говоришь?
Она закрыла глаза:
— Моя первая близость… с мужчиной.
Какого чёрта?
— Ты хочешь сказать, что ты девственница? — я не верил своим ушам.
— Это не преступление, — пробормотала она, засыпая.
Я стоял, глядя, как её дыхание выравнивается. Как, чёрт возьми, она может быть девственницей? Она же стриптизёрша.
Я смотрел на её спящее лицо. Я мог бы показать ей такое, о чём она даже не мечтала. Заставить её хотеть меня, нуждаться во мне, пока я не стану для неё всем. И, сделав это, я бы присвоил её себе.
Разве это так плохо?
Но она не была как женщины, с которыми я привык иметь дело. Те знали, где проходит грань, умели остановиться. Ева бы не остановилась. Она отдала бы всю себя, пока от неё ничего не осталось бы, а я был достаточно подлым, чтобы позволить ей это сделать.
Меня затошнило от самого себя. Она девственница.
Я смотрел на неё, мирно спящую. Она не могла остаться. Теперь, когда я почувствовал этот интерес, это место стало для неё опасным. Лучше всего — отправить её в бега. Дать денег, помочь с планом. А потом закрыть эту дверь и забыть о ней.
Я взял бутылку виски из бара, бросил на Еву последний взгляд и направился в кабинет. Мне нужно было напиться.
Глава 6
Ева
Я проснулась, будто вынырнула из кошмара: сердце колотилось так, что казалось, оно вот-вот разорвёт грудную клетку. Во рту пересохло. Я села на кровати, чувствуя, как мир вокруг качается, будто палуба тонущего корабля. Часы у кровати мигали красными цифрами — 9:30 утра. Когда я встала, тело заныло, как после долгого боя: мышцы одеревенели, а синяки напомнили о себе при каждом движении.
Я побрела к кухонной стойке, где стоял графин с водой, и, пока выпивала два полных стакана, пыталась оценить свои чувства по поводу всего произошедшего. Находиться под защитой свидетелей было нереальным опытом, который, казалось, никогда не закончится, но с тех пор, как два дня назад я проснулась на заднем сиденье внедорожника посреди перестрелки, у меня возникло ощущение, будто я живу в каком-то боевике. Это было реальностью? Неужели люди действительно живут в этом мире? Мире, где все носят оружие и стреляют друг в друга, и никто не чувствует себя в безопасности?
Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Ручка повернулась без предупреждения, и в проёме возник он — Илья, больше, чем жизнь, заполнивший собой всё пространство. Тёмные джинсы, расстёгнутая синяя рубашка, обнажающая ключицы и намёк на татуировку, что змеилась под тканью. Его щетина отливала угольной чернотой, а волосы, растрёпанные, будто он провёл ночь в драке, только усиливали ауру опасности. Он вошёл в лофт, бросил телефон на кухонный остров с глухим стуком и окинул меня взглядом.
— Опухоль с глаза спала, — сказал он, и его голос, низкий и хриплый, резал воздух. — Остальное на лице заживёт через пару дней.
Я не смотрелась в зеркало со вчерашнего вечера. Не хотела видеть, во что превратилась: синяки, ссадины, тени под глазами, которые, наверное, теперь были частью меня.
— Моё лицо в порядке, — солгала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Да, ну хорошо, — сказал он тоном, который показывал, что он мне не верит.
Как бы напряжённо ни было наблюдать за ним, было неблагоразумно отрывать от него взгляд, поэтому я стояла там, следя за каждым его движением.