— Спасибо, что спас меня. И помог.
И за то, что не причинил мне вреда и не убил меня, — добавила я мысленно.
— Помни, оставайся настолько невидимой, насколько это возможно, и никому не доверяй.
— Хорошо.
Я постояла, не зная, как попрощаться. Он заговорил, как только дверь закрылась и фактически оборвала его слова.
Я открыла её снова:
— Ты что-то сказал?
Он усмехнулся, но в этом звуке не было веселья:
— Нет. Просто… оставайся в живых.
Оставайся в живых? Серьёзно, это его напутствие?
— Опять с радостными ободряющими речами, — пробормотала я себе под нос.
— Что?
Его брови приподнялись, а на губах мелькнула тень улыбки.
— Ничего.
Он выглядел удивлённым, почти человечным:
— Ты не расскажешь мне?
— Нет.
Его широкая улыбка застала меня врасплох. Благодаря ей он выглядел как обычный парень.
— До свиданья, Илья, — сказала я, впервые произнося его имя вслух.
Интересно, знает ли он моё?
Мы уставились друг на друга.
— Пока, Ева.
***
Оставайся невидимой. Я натянула капюшон, пряча лицо, и пошла к вокзалу, растворяясь в толпе. Холодный воздух пах мокрым асфальтом и жареными пирожками. Я оглянулась, но внедорожник Ильи уже исчез, будто его и не было.
Купив билет до Ярославля, я направилась к платформе. Поезд подъехал с лязгом, и я, показав билет проводнику, забралась в вагон. В купе пахло старой обивкой и чьим-то забытым ланчем. Я села у окна, обхватив себя руками, и уставилась в пустоту. Екатеринбург. А дальше? Илья сказал двигаться. Найти дешёвый автобус в никуда. Но если люди Лебедева найдут меня, увижу ли я их? Смогу ли спрятаться?
Я подумала о маме. Может, позвонить? Просто сказать, что я жива, но не говорить, куда еду. Будет ли она волноваться? Или просто прочтёт мне очередную лекцию о том, как я всё делаю не так? Слёзы защипали глаза. Я заморгала, отгоняя их, и уставилась в потолок. Не сейчас, Ева. Развалиться можно потом.
Кто-то сел, напротив. Я подняла глаза и замерла.
Илья. Его присутствие заполнило купе, как дым. Он смотрел на меня, не мигая, и от его взгляда у меня по спине побежали мурашки. Я ждала, что он скажет, но он молчал, и это молчание было хуже крика.
— Что ты здесь делаешь? — наконец выдавила я.
Он наклонился вперёд, положив локти на колени, а его серые глаза холодно оценивали меня:
— Я хочу переспать с тобой.
Его слова потрясли меня и заставили затаить дыхание. Чёрт возьми. Я попыталась представить себя обнажённой с этим огромным мужчиной, но мой мозг не смог обработать эту мысль.
— Ты… хочешь? — тупо спросила я.
Я постаралась скрыть эмоции на лице, но знала, что делаю это плохо.
Он наблюдал за моей реакцией с холодной улыбкой:
— Поэтому я не хотел, чтобы ты оставалась.
— Ты избавился от меня, потому что… я тебе нравлюсь?
Он скрестил руки на груди:
— Что-то в этом роде.
Это было какое-то предложение? Именно поэтому он пришёл сюда? И если да, то ждал ли он ответа?
Мне нужно было выиграть время:
— Я думала, я не в твоём вкусе.
Его тело напряглось, но глаза не отрывались от моего лица:
— Ты не в моём вкусе.
Я понятия не имела, как на это ответить:
— Я в замешательстве.
Он молчал, и каждая секунда тянулась, как час. Потом он резко встал:
— Это была ошибка.
Он пошёл к выходу, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Он был моей единственной защитой, а теперь уходил, оставляя меня одну. Паника толкнула меня вперёд. Я схватила рюкзак и бросилась за ним:
— Подожди!
Я догнала его и вцепилась в его руку.
Он стряхнул мою хватку:
— Иди и живи своей жизнью. Постарайся остаться в живых.
Он исчез, спустившись по лестнице с вагона.
Я стояла, колеблясь в нерешительности. Если я уеду отсюда одна, я была почти уверена, что это лишь вопрос времени, прежде чем люди Лебедева догонят меня и убьют. Илья предлагал защиту, если я пересплю с ним. Оба варианта пугали меня, но только один позволил бы мне остаться в живых.
Я сбежала по ступенькам и догнала его на платформе:
— Зачем ты вернулся?
Я едва протиснулась сквозь поток пассажиров, направлявшихся к своим вагонам:
— Пожалуйста, поговори со мной.
Он проигнорировал меня и продолжил идти.
— Ты уходишь, потому что я неопытна?
Я старалась не отставать от его удаляющейся фигуры.
Он остановился так резко, что я врезалась в его спину. Он развернулся и сердито посмотрел на меня:
— Я же сказал тебе. Это была ошибка.
Боже, он был огромным. Он возвышался надо мной, пугающий. Но я не могла отступить. Это был мой единственный шанс. Мне нужно было, чтобы он знал, как я напугана.