— Когда его суд? — спросил я, глядя на её усталое лицо.
Она вздохнула:
— Ещё не скоро. Наш главный свидетель под защитой, но на её жизнь уже было покушение.
Я вскинул брови, не сдержав сарказма:
— А я думал, смысл вашей защиты — чтобы человек остался живым.
Она не ответила, уставившись в пустоту. Её молчание было красноречивее слов.
— Мы не готовы к таким, как Григорий Лебедев, — наконец сказала она, голос дрожал от злости и бессилия. — Даже близко не готовы. Я говорила с коллегами из других городов, где он пустил корни. Он находит судью, проигравшего всё на ставках, или полицейского, чья жена пилит за новую квартиру. И давит на слабости, пока его гниль не расползается, как чёртова плесень. Это не коррупция — это зараза.
— Когда его суд? — повторил я, чувствуя, как терпение трещит по швам.
— Через три месяца, — ответила она, глаза тёмные, как омут. — Я не уверена, что дело дойдёт до суда.
— Зачем вы мне это говорите? — Я скрестил руки. Полиция обычно только и ждёт, как прижать нас, а не делится подробностями. — Вы просите о помощи?
Она покачала головой, но в движении было что-то неуверенное:
— Для протокола, мой долг сообщить, что вам нужно вести бизнес законно и честно.
— А не для протокола?
Она повернулась, на лице беспокойство:
— Делайте, что нужно, чтобы защитить себя.
Её резкий тон поразил, но прежде чем я ответил, из воды послышался крик. Грузовик подъехал к берегу, кран поднял трос над водой. Головы водолазов вынырнули, затем медленно поднялась стойка с телом, с которой стекала вода, как водопад. Я с отвращением смотрел, как тело поднесли к цементному краю. Водолазы выбрались, два сотрудника судмедэкспертизы двинулись вперёд с камерами и чёрным мешком.
Шевцова сунула мне кружку с остывшим кофе и пошла к ним. Я остался, слушая обрывки разговоров — сухие команды, шорох раций. Через пару минут она вернулась, лицо бледное, но собранное.
— Это не очень приятное зрелище. Не уверена, что вы сможете опознать тело, но попробуете?
Я кивнул и последовал за ней. Желчь подступила к горлу, когда я увидел раздутый труп, кожу серую, как мокрый бетон. Руки связаны за спиной. Но я узнал серебряную пряжку ремня, украшенную звёздами. Она принадлежала Заиду, главарю Аланцев. Этот ублюдок щеголял своим барахлом, будто ковбой из американских фильмов.
Чёрт, я ненавидел свою работу.
— Я не узнаю лицо, но ремень принадлежал Заиду, — сказал я.
Она пристально посмотрела:
— Вы уверены?
— Это его ремень.
Она покачала головой, будто не хотела верить:
— Спасибо.
Я отступил, подальше от кошмара:
— Вам ещё что-нибудь нужно?
— Если увидите что-то подозрительное, позвоните, — она протянула карточку.
— Не обещаю.
Я ждал, чувствуя, что она хочет сказать что-то ещё. Она молчала, но взгляд выдавал всё — нервный, цепкий.
— Если захотите поговорить, используйте этот номер. В любое время, — смущённо рассмеялась она.
Я прищурился. Я не вчера родился и знал, когда женщина смотрит на меня не как на свидетеля.
— Я так и сделаю, — ответил я.
Она покраснела, в её взгляде мелькнули тоска и желание.
— Спасибо, Ирина Борисовна, — сказал я, скрывая изумление.
***
Три часа спустя я стоял у окна офиса склада. Полиция всё ещё ползала по территории, как муравьи, проводя дотошный осмотр.
В моих интересах было провести собственное расследование. Чем больше я узнаю о Лебедеве, тем лучше подготовлюсь. Я решил начать со свидетеля — той, что видела всё своими глазами.
Я позвонил частному детективу, которого подкармливал.
— Здравствуй, Илья, — ответил Алексей.
— Алексей, мне нужно, чтобы ты кое-что нарыл.
— Без проблем. Выкладывай.
— У защиты есть свидетель в программе. Женщина.
— Имя есть?
Я смотрел, как Шевцова идёт вдоль кромки воды, давая инструктаж технику. Ветер развевал её волосы.
— Это женщина, которая видела, как Григорий Лебедев хладнокровно убил кого-то, — сказал я.
Он издал тихий свист:
— Что ты хочешь знать?
— Всё, что сможешь узнать о Лебедеве, свидетеле, преступлении, о чём угодно.
— Я займусь этим. Позвоню, когда найду.
Я закончил разговор, продолжая наблюдать за происходящим внизу. На мгновение задумался, не померещился ли мне намёк Шевцовой. Но она подняла взгляд, её глаза искали. Наши взгляды встретились. Она выше подняла подбородок, подсознательно показывая длину шеи.