— Что происходит? — спросил я.
Я мог сказать, что она чем-то недовольна, но, похоже, ей не приходило в голову попросить меня о помощи. Она замялась, теребя край рукава:
— Все мои вещи… они у мамы. Я надеялась забрать кое-что. Книги, одежду… может, пару старых фотографий.
Я закрыл ноутбук, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое и опасное:
— Пошли.
Она посмотрела на меня с тревогой:
— Илья, тебе не нужно ехать со мной.
Я постарался скрыть улыбку:
— Мне больно, Ева, что ты не хочешь, чтобы я познакомился с твоей мамой.
Она яростно замотала головой:
— Нет, дело не в тебе. Я не хочу, чтобы ты с ней познакомился.
— Почему?
Она отвела взгляд, её голос стал тише:
— Это долгая история. Моя мама — долгая история.
Я хотел сесть, откинуться на спинку кресла и вытянуть из неё эту историю, слово за словом. Хотел знать, что сломало её в детстве, почему она выбрала жизнь с двумя стриптизёршами вместо дома. Хотел понять, что делает её такой — сильной и хрупкой одновременно. С другими мне было плевать на их прошлое, но с Евой… я хотел знать всё.
— Пойдём навестим твою маму, — сказал я, и в моём голосе было больше нежности, чем я сам ожидал.
***
Был поздний вечер, небо над Балашихой затянуло тяжёлыми тучами. Я взял с собой Якова и троих парней во второй машине — не потому, что ждал неприятностей, а потому, что не мог рисковать, когда дело касалось Евы. Она молчала всю дорогу, глядя в окно, где мелькали серые коробки домов и тусклые фонари. Район блошиного рынка был местом, где жизнь словно останавливалась, где люди теряли надежду и растворялись в сырости и запустении.
Ева напряглась, когда мы подъехали к её «дому» — обшарпанному сталинскому зданию, и посмотрела на него с такой грустью, что у меня сжалось сердце. Но она тут же взяла себя в руки, её голос стал лёгким, почти беспечным:
— Я могу быстро забежать, забрать, что нужно. Квартира номер один, первый этаж.
Я знал, что ей нужно уединение, но не собирался выпускать её из поля зрения:
— Ты знаешь правила.
Я жестом велел Якову, чтобы его команда расчистила периметр.
Мы наблюдали, как они зашли в потрёпанные деревянные подъездные двери двухэтажного сталинского здания.
— Что бы ни случилось, не держи на меня зла, — прошептала она, не отрывая глаз от здания.
— Что это значит? — я посмотрел на неё, пытаясь поймать её взгляд.
За деревянными окнами первого этажа мелькнула тень, и я почувствовал, что это место — ещё одна часть её головоломки.
Яков дал знак, что путь свободен. Ева вздохнула, будто готовясь к прыжку в пропасть:
— Увидишь.
У дверей нас встретил крупный мужик с пивным животом и запахом, от которого хотелось зажать нос. Его глаза бегали, но он надул грудь, пытаясь казаться грозным:
— Чего вам надо?
Ева отступила так резко, что наткнулась на меня. Её страх был осязаем, и я невольно сжал кулаки, оценивая мужика внимательнее. Она боялась его — и этого было достаточно, чтобы мне захотелось впечатать его в стену.
— Моя мама здесь? — голос Евы дрожал, но она старалась держаться.
Мужчина долго разглядывал её с жадностью, от которой у меня зачесались кулаки, а затем крикнул через плечо:
— Оля! Твой отпрыск тут!
— Полегче, — прорычал я, и он, наконец, заметил меня.
Его взгляд наполнился страхом, и он молча придержал дверь, исчезая в коридоре.
Ева вошла в маленькую квартиру, и я последовал за ней. Там пахло дымом, кошачьей мочой и годами жареной еды. Это место не было домом. Это была клетка. Мы стояли в коридоре и ждали её маму.
К нам вышла высокая худая женщина с обесцвеченными волосами и усталыми глазами. На ней были атласные шорты и майка, будто она застряла в молодости, которая давно прошла. Она посмотрела на Еву, потом на меня, и в её взгляде не было ни капли тепла.
— Что ты здесь делаешь? — спросила она, скрестив руки.
— Привет, мам, — тихо сказала Ева, и в её голосе было столько надежды, что я почувствовал укол в груди.
Мать посмотрела на меня, и её губы искривились в хищной улыбке:
— Ты уже переспала с ним?
Ева вспыхнула, щёки стали алыми:
— Я просто приехала за вещами.
Женщина повернулась и пошла по коридору, говоря через плечо:
— Не вини меня, если Вася захочет использовать твою спальню как вторую комнату для просмотра телевизора. Я собрала твоё барахло, но ты так и не приехала за ним.
Мы последовали за ней в маленькую спальню. Там стояла детская кровать, застеленная розовыми простынями. На стенах висели плакаты с изображением балерин. Посреди комнаты стояла стопка коробок.