Он молчал так долго, что я пожалела о своих словах. Его лицо было непроницаемым, как каменная маска, и я почувствовала себя глупой девчонкой, мечтающей о звёздах, пока мир вокруг рушится. Мои мечты казались такими далёкими, такими неуместными в этом мире оружия, угроз и крови.
Я вскинула подбородок, готовая защищаться.
— Ты думаешь, это глупо? Что я хочу своё дело?
— Нет, — его голос был твёрдым, но в нём не было насмешки. Только что-то ещё, что я не могла разгадать — тень уважения или, может быть, любопытства.
Я поспешила сменить тему, пока моё сердце не выпрыгнуло из груди.
— Куда ты уходишь по ночам?
Он нахмурился.
— О чём ты?
— Ты всегда покидаешь квартиру. Я думала, ты спишь где-то ещё.
Он покачал головой, и уголок его рта дрогнул в едва заметной улыбке.
— Я сплю здесь. На диване.
Я посмотрела на диван, на котором сидела, и почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он спал здесь, в нескольких шагах от меня, каждую ночь, пока я дремала в его постели, окружённая запахом его одеколона и чего-то ещё — тёмного, мужского. Почему я не замечала? Я, которая просыпалась от малейшего шороха, чьи нервы были натянуты, как струны, не чувствовала его присутствия. Словно моё подсознание решило, что он не угроза. Или… что он — нечто большее.
— Может, мне стоит спать на диване, а ты вернёшься в свою кровать? — предложила я, стараясь звучать небрежно, но мой голос предательски дрогнул.
— Я в порядке, — отрезал он, и в его тоне не было места для споров.
Я хотела спросить, почему он так добр ко мне. Почему забрал мои коробки, отдал свою кровать, защищает меня, несмотря на суд над Лебедевым, который, кажется, был лишь частью чего-то гораздо большего. Но слова застряли в горле, и я лишь пробормотала:
— Тебе не нужно ждать, пока я усну, чтобы лечь на диван.
Его взгляд стал тяжелее, и в нём мелькнуло что-то тёмное.
— Нет, нужно.
Я снова заметила пятно помады, и что-то внутри меня сжалось, как кулак. Я встала, сжимая учебник так, что костяшки побелели.
— Я иду спать. Спасибо за… всё.
Когда я вышла из ванной, его уже не было. Дверь тихо скрипнула, и квартира погрузилась в тишину. Я легла в его постель, натянув одеяло до подбородка, но сон не шёл. Илья был загадкой, лабиринтом, в который я боялась шагнуть. Чем больше я о нём узнавала, тем сильнее он пугал меня — и тем сильнее притягивал. Он был как лев: величественный, опасный, с силой, которая заставляла моё сердце замирать. Я доверяла ему, но это доверие было хрупким, как стекло, готовое разбиться от одного неверного движения.
Ты уже переспала с ним? — мамин голос эхом звучал в голове, полный осуждения. Я уставилась в потолок, разглядывая дорогую штукатурку на потолке, словно он мог дать мне ответ. Я жила в его квартире, среди его вещей, в его мире. Он спас меня, когда никто другой не смог — ни полиция, ни мои собственные силы. Это должно было что-то значить. Но помада на его воротнике напоминала, что у него была другая жизнь, о которой я ничего не знала. И эта мысль оставляла во мне смутную, тягучую неуверенность, как привкус горечи на языке.
***
На следующее утро
Утро пришло с запахом свежесваренного кофе и сырого осеннего воздуха, просачивающегося через приоткрытое окно. Я спустилась вниз с Петрушей, моим лохматым псом, чьи лапы цокали по деревянным ступеням, отдаваясь эхом. У берега реки, где вода лениво плескалась о серые камни, я услышала голос Ильи. Он говорил с двумя мужчинами, чьи лица были напряжёнными, а жесты — резкими, как удары. Они спорили, но Илья стоял неподвижно, как скала, выслушивая их, прежде чем ответить. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась власть, от которой мужчины тут же притихли. Они кивнули и ушли, словно их конфликт растворился в его словах.
— Что? — спросил он, поймав мой взгляд, когда я подошла ближе.
— Они всегда делают, что ты им говоришь? — я не смогла сдержать любопытства, чувствуя, как его присутствие снова заполняет всё вокруг.
Он усмехнулся, и в его глазах мелькнула искра.
— С чего ты взяла, что я им что-то говорю?
— А разве нет?
Он не ответил, вместо этого кивнув на учебник в моей руке.
— Как учёба?
— Читаю про то, как прибыль первого периода покрывает капитальные затраты, — я пожала плечами, чувствуя себя немного глупо под его взглядом. — Сухо, но полезно.
— Звучит как стоящий курс, — сказал он, и в его голосе не было насмешки, только лёгкое любопытство.