— А груз?
— Оставили. Даже не пытались забрать, — Герман потер шею, его глаза бегали.
Значит, это не ограбление. Это был сигнал. Уничтожить конкурентов, показать, кто здесь главный.
— Что еще?
Он помялся, прежде чем продолжить.
— Говорят, вся афганская группа исчезла.
— Исчезла? — я прищурился.
— Их логово нашли пустым. Тарелки с недоеденной едой, перевернутые стулья, шмотки разбросаны. Будто они растворились.
— Все?
— Шестнадцать человек, по слухам. Трупов нет, крови нет. Просто пропали.
Я почувствовал, как Лев напрягся рядом.
— А их база? Что-нибудь забрали?
Герман покачал головой.
— Ничего. Полиция все выгребла — оружие, гашиш, деньги. Как будто их стерли с лица земли.
Мои мысли закрутились. Афганцы не были мастерами организации, но они были живучими, как тараканы. Чтобы их так выкосило… Это не просто нападение. Это что-то большее.
— Еще что?
Герман понизил голос.
— Болтают о какой-то девчонке. Люди Лебедева ищут ее. Она была свидетелем убийства. Ее показания могут упечь его за решетку.
Я почувствовал, как кровь стынет в жилах, но сохранил лицо.
— Кто она?
— Не знаю. Она была под охраной, но исчезла. Ходят слухи, что ее прячет группировка Вдовина, но это не точно.
Лев шевельнулся, и я знал, о чем он думает. Ева. Я притворился, что мне плевать.
— Где она сейчас?
Герман пожал плечами.
— Никто не знает. Она как призрак.
— Ты уезжаешь? — спросил я, меняя тему.
Он кивнул, его лицо было мрачным.
— На улицах неспокойно. Все на взводе. Пора мне на рыбалку, о которой я мечтал.
— Вернешься?
— Когда дым рассеется. Может быть.
Я протянул ему конверт с наличкой.
— Это твое.
Он взял его, но посмотрел на меня с чем-то вроде жалости.
— Ты мне нравишься, Илья. Будь осторожен. Это только начало.
Я кивнул, ненавидя, что он прав. Мы со Львом смотрели, как он садится в машину и уезжает, его «Тойота» растворилась в ночи.
Лев закурил, дым заклубился вокруг его лица.
— Значит, твоя девчонка — свидетель?
— Если мы уберем Лебедева, это стоит риска, — сказал я, стараясь звучать уверенно.
— Когда они узнают, что она у тебя, начнется ад.
Я стиснул зубы. Все вокруг твердили, как все будет плохо. Хватит. Пора действовать.
— Сколько поставок у нас в неделю?
Лев затянулся.
— Сократили с четырнадцати до семи.
— Закрой все незаконные операции. К концу недели.
Его брови поползли вверх.
— Это ударит по нам. Без поставок не будет денег на расходы.
— Если нас накроют во время перевозки, мы потеряем больше. Закрой склады.
— Что сказать людям?
— Ничего. Если начнут болтать, напомни, что языки укорачивают.
— Понял.
Ночь была глубокой, холод пробирал до костей. Я повернулся к офису.
— Скажи охране, через пятнадцать минут выдвигаемся.
Лев кивнул, но его взгляд был тяжелым, как свинец.
***
Я сидел в VIP-зале лучшего клуба Вдовина, «Бархатного лепестка». Все главари криминального мира города были здесь, собранные Петром Петровичем, самым старшим и уважаемым среди нас. Если он говорил, что нам нужно объединиться, мы слушали, даже если ненавидели друг друга. Зал утопал в полумраке, пропитанном запахом дорогого виски, духов и похоти. Полуголые официантки скользили между нами, разнося напитки, а танцовщицы на шестах извивались в стрингах, их тела блестели под неоновыми огнями. У каждого босса была своя девушка, свой шест, свой маленький спектакль. Вдовин считал, что дела лучше обсуждать, когда ты пьян или возбужден.
Я смотрел на танцовщицу передо мной, но не видел ее. Мои мысли были где-то далеко. Когда я в последний раз был здесь? Два года назад? Три? Ева работала в таких местах. Была ли она одной из этих девушек, крутящихся на шесте, пока я обсуждал поставки и убийства? Я не замечал их тогда. Но теперь я не мог выкинуть ее из головы.
Вдовин крикнул через стол, указывая на мою танцовщицу.
— Илья, хочешь приват? Скажи ей, она сделает все, что пожелаешь.
Я покачал головой, бросив девушке ленивую улыбку.
— Не сегодня, милая.
Вдовин нахмурился. Он не любил, когда ему отказывали.
— Да ладно, что не так? Если она не в твоем вкусе, найду другую. Эта — одна из лучших.
Я знал, как это работает. Если я откажусь, у нее будут проблемы. Иногда проще сыграть по правилам. Я махнул девушке.
— Иди сюда, дорогая.
Она подошла, оседлала меня, ее бедра начали медленно двигаться. Запах кокосового лосьона ударил в нос, и я невольно подумал о Еве. Как бы она пахла? Как бы двигалась, если бы была здесь, в одних трусиках, прижимаясь ко мне? Эта мысль мгновенно завела меня, и я почувствовал, как кровь прилила к паху. Черт. Я сунул танцовщице несколько пятитысячных, стараясь не смотреть ей в глаза.