Нет, не померещилось. Я смотрел на неё сверху, не чувствуя ничего, кроме безразличия. Взвешивал «за» и «против» отношений с ней. Она могла бы сливать информацию, но, когда всё пойдёт наперекосяк — а с женщинами в моей жизни так всегда, — её гнев не будет стоить усилий.
Она присела перед решёткой, хлопковые брюки обрисовали крепкие бёдра. Я оценил реакцию, но ничего не почувствовал. Ни возбуждения, ни интереса.
Я провёл рукой по волосам. Женщины, секс, отношения — всё наскучило. Мне нужен был кто-то, кто бросит вызов. Заставит потрудиться. Всё казалось рутиной.
***
Два дня спустя мы с Яковом заканчивали обедать, когда позвонил Алексей.
— Алексей, — сказал я.
— У меня есть, что тебе нужно.
Я жестом попросил официантку принести счёт.
— Говори.
— Я отправил файл по Лебедеву. Этот ублюдок — ходячая мясорубка, Илья.
— Слышал.
— Он был в стрип-клубе, встретил кого-то снаружи и всадил пулю в башку. Хладнокровно, как муху прихлопнул.
— Кого завалил?
— Пса Вдовина. Мелкую шестёрку, но с большими связями.
— А свидетель?
— Ева Фролова. Танцовщица в клубе. Оказалась не в том месте. Я отправил файл на неё.
Я нахмурился:
— Танцовщица?
— Она стала свидетельницей и сумела скрыться на машине. Позвонила в полицию. Они нашли тело, но Лебедев избавился от пистолета, создал алиби и смыл улики.
— Что-нибудь ещё?
— Его взяли. Девчонку засунули в программу защиты. Две недели назад их конспиративку разнесло — самодельная бомба, осколки в стенах. Двое ментов словили пули, но выжили. Еве повезло — цела.
— Что произошло?
— Четверо в масках напали на квартиру. Полицейские серьёзно ранены, но выжили. Смена подъехала, когда началась драка. Это их спасло. Стрелки скрылись.
Я бросил купюры на поднос и кивнул Якову к выходу. Мы двинулись к машине.
— Что ещё? — спросил я.
— Хочешь, отправлю адрес?
— Какой адрес?
— Новой конспиративки, где прячут девчонку.
Я остановился, прищурился:
— У тебя есть адрес, где держат свидетеля?
— Пришлось выложить пару сотен тысяч, но да. Вычислил ментов, что её пасут, и проследил.
Последнее, чего я хотел, — ввязываться ещё больше, но информация — сила.
— Отправь сообщение.
Яков сел за руль:
— Хочешь на склад?
Телефон запиликал.
Алексей: Кораблина, 25.
Я постучал телефоном по колену. Если Григорий узнает, что я замешан, я стану следующей мишенью, и это поставит под угрозу организацию. Мне не нужны хлопоты, но информация могла сэкономить время и силы.
— Нам нужно сделать остановку, — сказал я Якову. — Ты торопишься?
Он ухмыльнулся:
— Никуда не тороплюсь.
***
Час спустя мы торчали в машине, припаркованной в тени, в полуквартале от конспиративки. Дом — двухэтажная коробка из красного кирпича, потрёпанная временем. Район — ряд неухоженных домов с облупившейся краской и штукатуркой девяностых.
Яков высунулся к лобовому стеклу, щурясь на дом:
— Что я должен знать?
— Там держат свидетеля. Она даст показания против Лебедева.
— Кто она?
— Стриптизёрша. Видала, как он прострелил башку человеку Вдовина.
— Чёрт, слышал про это, — в его голосе мелькнул шок. — Не знал, что Лебедев замешан.
Я смотрел, как наверху погас свет.
— На неё уже было покушение, — добавил я.
Он присвистнул:
— В твоих интересах сохранить ей жизнь, верно?
Я вздохнул, откинувшись на сиденье, глядя на дом:
— Это значит лезть в пекло. А Лебедев — последняя тварь, которую я хочу видеть за спиной.
Вдруг свет на первом этаже потух. Неестественно. Плохо.
— Дерьмо, — буркнул я.
Вспышка — резкая, как молния, — мелькнула внизу дома. Ещё одна. И ещё.
— Перестрелка, — спокойно сказал Яков.
Я прислушался. Ничего.
— Они используют глушители, — заметил я.
— Ого, посмотри, — Яков едва дышал.
Я увидел, как верхнее окно открылось, и хрупкая фигурка в толстовке с капюшоном выскользнула на покатый навес над крыльцом. Она двигалась быстро, но осторожно, ползла к краю, оглядываясь, как загнанный зверёк. Перевернулась на живот, начала спускаться по хлипкой деревянной решётке — декоративной дряни, трещавшей под каждым шагом. Нога провалилась, дерево хрустнуло, и она полетела вниз. Затылок ударился о край навеса. Она замерла, скрючившись, как сломанная кукла.
— Вставай, чёрт тебя дери, — прошептал я, сжимая кулаки. — Вставай.
— Она вырубилась, — пробормотал Яков. — Что делаем?