— Ты молодец. Покажи мне шоу на шесте.
Она улыбнулась, спрятала деньги в бикини и вернулась к своему шесту, довольная, что сделка завершена.
Встреча началась. Петр Петрович пытался убедить нас объединиться против Лебедева.
— Никаких подстав. Мы или работаем вместе, или все сгорим.
Он посмотрел на меня.
— Илья, что скажешь?
Мне нужна была информация, но никто не любил делиться.
— Нам нужно копать глубже. Вдовин, у тебя есть запись той ночи, когда в твоем клубе была стрельба?
Он пожал плечами, отпивая виски.
— Просмотрели уже. Ничего интересного.
Я знал, что он врет.
— Дай мне посмотреть. Вдруг что-то упустили.
Он кивнул, но в его глазах мелькнула настороженность.
— Ладно, договорились.
Я повернулся к остальным.
— И еще. Следователь Шевцова. Она грязная. И она — наша зацепка.
Владимир наклонился вперед.
— Почему ты так думаешь?
— Пока это чутье. Но она нечиста, я это чувствую.
Владимир хмыкнул.
— Твои чертовы предчувствия. Всегда дерьмовые, но всегда сбываются.
— Я копаю под нее. Если у кого-то есть что-то, делитесь.
Вдовин кивнул.
— Поспрашиваю.
Споры затянулись. Мы ненавидели Лебедева, но не могли договориться. Никто не хотел уступать. Я встал, чувствуя, как виски кружит голову.
— Следите за Шевцовой. Все, что найдете на нее или Лебедева, кидайте мне.
Все неохотно кивнули. Мы были хищниками, не привыкшими делить добычу. Но выбора не было.
Вдовин шепнул мне:
— Поговори с Лешей. У него запись той ночи.
Я кивнул и вышел, не оглядываясь.
***
Я покинул клуб полупьяным. Леша, бармен Вдовина, настоял, чтобы мы выпили, прежде чем он отдаст мне флешку. Он пытался выудить из меня информацию, но через минуту понял, что я не расколюсь. Мы оба знали правила игры. Половину бутылки водки спустя, он сунул мне флешку.
— Тут еще кадры с той танцовщицей.
— С какой? — я прикинулся идиотом.
— Со свидетельницей.
Я кивнул, пряча эмоции.
— Посмотрю.
Сунув пару тысячных очередной танцовщице, я вышел. Яков ждал с четырьмя моими людьми у машины.
— Как прошло? — спросил он, открывая дверь.
— Больше водки, чем я хотел, но я получил, что нужно.
Он усмехнулся.
— Ты светишься, как елка.
Я потер рукав, пытаясь стереть блестки.
— Почему они всегда мажутся этой хренью? Мой костюм испорчен.
— А мы ждали снаружи, — сухо сказал Яков.
Я посмотрел на него, понимая, что он шутит. Яков терпеть не мог стрип-клубы.
— Моя работа не такая веселая, как кажется.
Он хохотнул.
— Забавно, что ты правда так думаешь.
***
Час спустя я сидел в своем офисе, в темноте, с бутылкой виски и ноутбуком. На экране крутились записи с камер «Бархатного лепестка». Я должен был сосредоточиться на Лебедеве, вычислить его людей, но мои глаза прилипли к Еве. Она была в углу экрана, танцевала на шесте, ее движения были как гипноз. Когда она взбиралась наверх, исчезая из кадра, я ждал, затаив дыхание, пока она не скользила вниз, ее тело изгибалось с такой грацией, что у меня пересыхало во рту.
Она не может быть невинной. Не с таким танцем. Она была сексуальной, как грех, но я замечал мелочи — легкое напряжение в ее плечах, настороженный взгляд, который она прятала за улыбкой. Она была начеку, всегда. И это делало ее еще притягательнее.
Я перемотал ее танец. Раз. Два. Три. Мой член напрягся так, что было больно. Я знал, что это неправильно. Если она узнает, что я смотрел, ей будет больно. Но я не мог остановиться. Я хотел видеть ее такой — свободной, дикой, прекрасной. Это была еще одна часть Евы, которую я пытался разгадать.
Я пил, пока мир не начал плыть. После пятой стопки я, шатаясь, поднялся наверх, чувствуя, как виски сжигает меня изнутри.
Глава 12
Ева
Я проснулась от лёгкого скрипа кровати — кто-то осторожно сел рядом. Сердце ёкнуло, и я резко села, вглядываясь в полумрак. На краю кровати, чуть покачиваясь, сидел Илья. Его силуэт был чётким даже в тусклом свете, льющемся из окна.
— Что ты делаешь? — Мой голос прозвучал хрипло, с ноткой тревоги.
— Ложись спать, — произнёс он, тщательно выговаривая каждое слово. Слишком тщательно. От него пахло виски, и в его движениях сквозила расслабленная небрежность.
— Ты пьян? — прошептала я, не веря своим ушам.
— Издержки профессии, — хмыкнул он, и его губы искривились в ленивой усмешке.
Я настороженно наблюдала, как он положил пистолет на тумбочку с глухим стуком. Затем, не глядя на меня, он стянул через голову чёрную рубашку, обнажив мускулистую спину. Ткань упала на пол, и он тяжело вздохнул, опускаясь на кровать рядом со мной.