Моё сердце ухнуло вниз.
— Что значит «рискнёт всем»?
— Не прикидывайся дурочкой, — фыркнул он, откидываясь назад. Его хриплый смех резанул по нервам.
Я развернулась и почти бегом бросилась прочь. Смех Льва эхом отдавался в коридоре, пока я не влетела в квартиру Ильи и не заперла дверь. Прислонившись к холодному металлу, я пыталась отдышаться. Что он имел в виду? Чем рисковал Илья? И была ли в словах Льва хоть крупица правды?
Я мерила шаги по комнате, не в силах сесть. Без Петруши квартира казалась пустой, как заброшенный дом. Его тёплое присутствие, его привычка следовать за мной по пятам создавали иллюзию уюта. Теперь же я чувствовала себя голой, уязвимой, как мишень на пустыре.
И кто такая Наталья?
Я вспомнила, как дрогнуло лицо Ильи, когда я назвала её имя. Это было мимолётно, но я уловила вспышку эмоций — боль, гнев, что-то ещё, чего я не могла расшифровать. Это пугало меня больше, чем слова Льва.
Бывшая? Любовница? Для человека, который клялся, что не привязывается к женщинам, он явно что-то почувствовал. Я ворочалась всю ночь, но сон ускользал, оставляя меня наедине с мыслями.
***
Я проснулась среди ночи от ощущения, что на меня смотрят. Открыв глаза, увидела Илью — он сидел у изножья кровати, в тени, едва освещённый тусклым светом лампы на тумбочке. Его поза была напряжённой, а взгляд тяжёлым, как будто он пытался проникнуть мне в душу.
— Что случилось? — прошептала я, подтягивая одеяло к подбородку.
— Ничего. Спи, — ответил он, но в его голосе была хрипотца, от которой сон окончательно испарился.
Я села, глядя на него. Спать, пока он так смотрит? Невозможно. Слова Льва, мысли о Наталье, о том, чем он рискует, кружились в голове, как рой пчёл.
— Что было вечером? — решилась я.
К моему удивлению, он ответил:
— Встреча с людьми. Обсуждали Лебедева.
— Что это значит?
— Война стала личной, — сказал он, и его голос был спокойным, но за этим спокойствием чувствовалась угроза.
Я затаила дыхание.
— И что теперь?
— Нужно быть умнее остальных.
Я помедлила, собираясь с духом. Вопрос о Наталье жег меня изнутри, как раскалённый уголь.
— Кто такая Наталья?
Он замер. Молчание повисло между нами, тяжёлое и густое, как туман.
— Она важна? — настаивала я, не понимая, почему мне так нужно знать.
Он долго смотрел на меня, и я уже думала, что ответа не будет.
— Она — кто-то из прошлого, — наконец сказал он, его голос был низким, почти безжизненным.
— Подруга?
— Мы были помолвлены.
Я откинулась на подушку, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Илья, который клялся, что не верит в серьёзные отношения, был помолвлен?
— Почему не женились?
Его лицо осталось неподвижным, голос — ровным, как лезвие:
— Она решила, что не хочет быть женой бедного солдата. Разорвала помолвку, пока я был в армии, и вышла за богатого старика.
Я пыталась представить молодого Илью — влюблённого, ранимого, с кольцом в кармане. Это не укладывалось в голове.
— Когда ты говорил с ней в последний раз?
— Пятнадцать лет назад.
— Зачем она звонила?
Он слегка прищурился, и в его взгляде мелькнула тень раздражения.
— У тебя много вопросов о моём прошлом.
Я отвернулась, чувствуя себя глупо. Он прав — какое мне дело? Он возвращался домой с помадой на воротнике и блёстками на одежде. Почему звонок от бывшей должен быть особенным? Он защищает меня, и всё. Между нами нет ничего личного.
Но я не могла остановиться.
— Ты остался с ней… после того, как вы… спали вместе? — Мои щёки запылали, едва я выпалила это.
Он выдержал мой взгляд, не отводя глаз.
— Да.
— А с кем ещё?
Он пожал плечами.
— Ни с кем.
Его слова ударили, как пощёчина. Она была особенной. Единственной, кто оставил след. И теперь она вернулась — одинокая, свободная, готовая восстановить связь. Моя грудь сжалась, и я не понимала, почему мне так больно.
Илья молчал, не двигаясь, просто смотрел. Я хотела, чтобы он сделал что-то, сказал что-то, чтобы я почувствовала себя значимой, даже если это ложь. Дрожа, я сползла по кровати, пока не оказалась рядом с ним, встав на колени. Мои руки дрожали, но я заставила себя поднять взгляд.
Он издал низкий, удивлённый звук, но его глаза оставались серьёзными, почти суровыми.
— Ты соблазнила бы даже святого, — пробормотал он, и в его голосе была смесь восхищения и предупреждения.
Его слова придали мне смелости. Я наклонилась ближе, и его большая рука легла на мою талию, притягивая меня к себе. Я оказалась на его коленях, обхватив его бёдра ногами. Его руки крепко прижали меня, одна зарылась в мои волосы, откидывая голову назад.