— Мне не интересно, — сказал я Наталье и открыл балконную дверь. — Собираешься петь мантры? — спросил я Еву.
Она и Наталья одновременно сказали:
— Что?
Я повторил, глядя на Еву:
— Собираешься петь мантры?
Ева застенчиво улыбнулась, и её щёки порозовели.
— Хочешь, чтобы я начала?
— Не отказался бы посмотреть, какие ещё позы йоги ты умеешь, — поддразнил я.
Она покраснела сильнее, но её улыбка стала шире, и она снова закрыла глаза.
— С кем ты говоришь? — Наталья почти кричала. — Кто эта женщина?
— Тебя это не касается, — отрезал я.
— Я хочу приехать и увидеть тебя.
— Этого не будет.
Я сбросил звонок и бросил телефон на стол. Ева наблюдала за мной, её взгляд был внимательным, но осторожным.
— Ты неспокойная, — сказал я, садясь напротив.
Она пожала плечами, и её лёгкий смех был как глоток воздуха.
— Мне не по себе, когда я не танцую. Даже танцы в клубе были тренировкой.
Я задумался. Каждое утро я тренировался до рассвета, пока она спала. Мне не приходило в голову, что ей тоже нужно движение.
— Ты скучаешь по этой части своей жизни, — сказал я.
— Ничего страшного, — ответила она, но её голос был слишком тихим.
— Кто звонил? — спросила она, и её любопытство вызвало у меня улыбку.
— Неважно, — отмахнулся я.
В дверь резко постучали. На пороге стоял Лев, его массивная фигура заполнила дверной проём. Ева вскочила, схватила книгу и выскользнула из кабинета, как напуганный зверёк. Мне не нравилось, что она убегает каждый раз, увидев его. Лев недолюбливал ее, и меня бесило, что она, возможно, это чувствует.
— В чём твоя проблема с ней? — спросил я, едва сдерживая раздражение.
Лев ухмыльнулся, но в его глазах была злоба.
— Кто сказал, что у меня проблемы с той, с кем ты спишь?
— Полегче, старик, — предупредил я, и мой голос стал опасно низким.
— Почему она вообще здесь? — Он скрестил руки, глядя в сторону двери, за которой исчезла Ева.
— Ты пришёл, чтобы что-то сообщить, — сказал я, переводя разговор.
— Пока ты приостановил поставки, мы теряем деньги, — выпалил он.
— Я знаю, что происходит. Я здесь всем управляю, — отрезал я.
— Ты не можешь позволить себе останавливать поставки. Мы разоримся.
— За каждую пропущенную поставку теряем пару сотен тысяч, — сказал я, глядя ему в глаза. — Если Лебедев ударит во время перевозки, убытки — тридцать миллионов минимум. Считай сам.
— Это плохо для бизнеса, — упрямо повторил он.
Я притворился, что перебираю бумаги, но внимательно следил за ним. Он нервничал. Провёл рукой по лбу, откидывая несуществующие волосы — его слабое место, тик, который выдавал ложь.
Что ты задумал, старик?
Я решил дать ему верёвку, чтобы он либо доказал верность, либо сам себя повесил.
— Что говорят клиенты? — спросил я.
Он сглотнул, снова провёл рукой по лбу.
— Недовольны.
Я лично встречался с каждым клиентом. Объяснил риски, предложил делить убытки пополам в случае проблем. Все согласились ждать. Никто не торопился.
— Что значит «недовольны»? — надавил я.
Он хлопнул ладонью по столу.
— Хотят, чтобы товар двигался. Иначе найдут других.
Он лгал. Почему он так рвался возобновить поставки, зная, что это сделает нас уязвимыми? Мой инстинкт кричал, что Лев нечист. Кто-то из моих людей работает против меня.
Я перебирал бумаги, чтобы скрыть эмоции. На кого он работает? Лебедев? Или это жадность?
— Я подумаю, — сказал я, притворяясь, что принимаю его слова всерьёз.
Он встал, его взгляд был тяжёлым.
— Я, знаешь, не первый день в деле. Видел то, чего ты не видел.
Я дождался, пока он уйдёт, и набрал номер.
— Яша, — сказал я, когда он ответил. — У нас проблема.
***
После восьми я вошёл в квартиру. Запах домашней еды — чего-то тёплого, с травами и мясом — ударил в ноздри, и внутри что-то шевельнулось. Ева стояла у раковины, моя посуду. Услышав мои шаги, она обернулась, и её взгляд, мягкий и чуть настороженный, следил, как я иду через комнату.
— Я приготовила ужин, — сказала она, слишком небрежно, будто боялась, что я откажусь.
Я посмотрел на неё внимательнее. Её волосы были собраны в небрежный пучок, несколько прядей выбились и падали на шею.
— Правда?
Она прикусила нижнюю губу, и этот жест был таким невинным, что я едва сдержал улыбку.
— Хочешь, разогрею остатки?
— Я сам, — сказал я, открывая холодильник. — Как прошёл твой день?
— Нормально, — ответила она.
— Нам нужно кое-куда съездить, — сказал я, доставая контейнер с едой.
Её лицо оживилось, но в глазах мелькнула тревога.