Когда в кабинет вошел Лев, я поднялась, чтобы уйти, но Илья, нахмурившись, бросил: — Сядь.
Я осталась, втайне радуясь, что его резкость распространяется не только на меня, но и на Льва. Их разговор был натянутым, полным скрытого напряжения. Когда Илья вышел, чтобы ответить на звонок, Лев развернулся в кресле и посмотрел на меня с неприятной улыбкой.
— Знаешь, он становится таким, только когда ему не хватает… женского внимания, — сказал он, делая паузу, чтобы усилить эффект. — Похоже, ты не справляешься, Ева. Может, стоит подыскать ему кого-то посговорчивее?
Я замерла, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Лев был мастером ядовитых уколов. Не удостоив его ответом, я встала и вышла из кабинета.
Илья стоял у перил, глядя на залив, и говорил по телефону. Я попыталась незаметно проскользнуть мимо, но его рука поймала меня за запястье и развернула к нему. Он навис надо мной, и в его глазах читалось раздражение.
— Куда собралась? — спросил он, прищурившись.
— Ты не в духе, — огрызнулась я, защищаясь.
Его губы дрогнули в едва заметной улыбке. Он что-то сказал в трубку про груз, затем повесил ее.
— Да, я не в духе, — согласился он, но его голос смягчился. Его рука потянула меня ближе, и я почувствовала тепло его ладони на моей шее. По спине пробежали мурашки. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде было что-то, от чего сердце забилось чаще.
— Почему ты уходишь из моего кабинета? — спросил он, запуская пальцы в мои волосы и слегка потянув, заставляя чуть запрокинуть голову. Его взгляд скользнул к моим губам.
— Без причины, — солгала я, не желая упоминать Льва.
— Мне нужно уехать сегодня вечером, — сказал он внезапно.
Снова? Я ненавидела эти ночные отлучки. Они пугали меня. Что там, за стенами этой квартиры? Очередная перестрелка? Нападение Лебедева? Или что-то еще, о чем он никогда не расскажет?
— Хорошо, — выдавила я.
— Что будешь делать вечером? — Его большой палец поглаживал пульсирующую жилку на моей шее, и я растворялась в этом прикосновении, словно под гипнозом.
— Посмотрю фильм, — ответила я, стараясь звучать беззаботно.
— Не жди меня допоздна, — предупредил он, и в его голосе послышалась тень заботы.
***
Я проснулась от глухого звука — Илья, споткнувшись в темноте, тихо выругался. Включив свет над плитой, он бросил лед в стакан и плеснул себе виски. Я лежала неподвижно, притворяясь спящей, и наблюдала за его силуэтом. Он положил оружие на журнальный столик — привычный жест, от которого у меня каждый раз сжималось сердце. Затем он подвинул стул, и тот скрипнул по полу.
Я боролась с желанием поднять голову, чтобы понять, что он делает. Наконец, он сел с тяжелым вздохом, и лед звякнул в стакане. Я приподнялась, щурясь в полумраке. В слабом свете его тень вырисовывалась у изножья кровати.
— Я тебя разбудил, — произнес он низким голосом с хриплым акцентом.
Я заметила блестки на его одежде, мерцающие в темноте.
— Ты был в стрип-клубе, — сказала я, стараясь, чтобы это не прозвучало как обвинение.
— Все мои встречи проходят в клубах, — ответил он устало.
— Тебе делали приватный танец? — Я сама удивилась своему вопросу.
— Против моей воли, — отрезал он, но в его тоне было что-то искреннее.
— Она хотя бы хорошо танцевала? — Я попыталась пошутить, чтобы разрядить напряжение.
— Не так, как ты, — ответил он, и его голос стал глубже.
Я улыбнулась в темноте.
— Я была неплохой танцовщицей, пока не повредила колено.
Лед звякнул снова, когда он сделал глоток.
— Ты танцевала приватные танцы? — спросил он, и в его голосе появилась новая нота — любопытство, смешанное с чем-то еще.
— Нет. Хотя на них идет основной заработок танцовщиц, — призналась я. — Почему спрашиваешь?
Он помолчал, и лед звякнул в последний раз.
— Спи, Ева. Я все еще не в духе.
Я хотела поддразнить его, как он часто дразнил меня.
— Ты смотрел, как я сплю?
— Пытался, пока не разбудил тебя, — ответил он с обезоруживающей честностью.
— Зачем? — Мой голос дрогнул.
Он помедлил, словно подбирая слова.
— Когда ты спишь, я вспоминаю, кто я.
Я не поняла, что он имел в виду, но его слова вызвали тепло в груди. Почему этот мужчина заставляет меня так много чувствовать? Не в силах остановиться, я выскользнула из кровати и подошла к нему. На мне была только майка и белье, но в тот момент это не имело значения.
— Ева, — его голос стал низким, почти угрожающим. — У меня мало самоконтроля.
Я шагнула ближе, встав между его колен. Его руки легли на мою талию, притягивая меня к себе.
— Чего ты хочешь? — спросил он, и в его глазах мелькнула борьба.