Яков взглянул на меня с привычным спокойствием, будто мой гнев был ему не в новинку.
— Звонили Петр Петрович и Вдовин. Проблема с документами на экспорт баржи.
Мой бизнес строился на простом принципе: легальная компания служила ширмой для транспортировки нелегальных грузов. В речном управлении у меня был человек, который за хорошую плату закрывал глаза на нужные детали. Но на этой неделе его не было, и всё пошло наперекосяк. Мы отправляли легальный груз, но хотели, чтобы Лебедев поверил его на незаконность. План был прост: спровоцировать его на атаку и встретить его людей во всеоружии, устроив им ловушку на реке, где мы могли бы диктовать правила.
— В чём загвоздка? — спросил я, пытаясь вникнуть.
Яков пожал плечами, его лицо оставалось непроницаемым в тусклом свете ангара.
— Петр Петрович говорит, его люди ждали груз на барже, когда явился инспектор и потребовал документы, которых у них не оказалось.
Я смотрел на Якова, но мысли мои были далеко. Наверху, в квартире, Ева готовилась к тому, о чём я попросил её, — к танцу, который обещал стать чем-то большим. Документы, инспекторы — всё это казалось мелочным и ненужным. Я знал, что моё желание было несправедливым, почти эгоистичным, но чем больше времени я проводил рядом с ней, тем труднее было держать себя в узде.
Как сильно она меня волновала…
Яков ждал ответа, его взгляд был терпеливым, но настойчивым.
— Повтори, — буркнул я, встряхнувшись, чтобы вернуться к реальности.
— Что будем делать?
Я заставил себя сосредоточиться. Петр Петрович, Вдовин, инспектор, документы.
— Едем на баржу. Хочу разобраться за час, не дольше.
***
Три часа спустя, после бесконечной беготни по кабинетам и поисков бумаг, которые я точно подавал, мы наконец нашли их. Какой-то чиновник, с усталым взглядом и заваленным столом, случайно прикрепил их к чужому делу. Из-за всей этой суеты власти решили лично осмотреть груз: половина его ещё пылилась на нашем складе, а вторая уже катила к барже в старых грузовиках, чьи двигатели ревели, как уставшие звери.
Это был полный хаос. И всё ради того, чтобы через несколько дней заманить людей Лебедева в перестрелку. Лебедев не исчезнет сам по себе — нам придётся встретиться с ним лицом к лицу, и эта встреча будет кровавой.
Я вернулся в квартиру, когда город уже тонул в предрассветной дымке. Тяжёлые металлические двери ангара за моей спиной закрылись с глухим лязгом. Внутри было тихо, только слабый гул холодильника нарушал тишину. Я налил себе виски, чувствуя, как усталость оседает в костях, и направился к кровати. Мне нужно было увидеть Еву — её лицо, её глаза, которые всегда смотрели на меня с такой открытостью, что я чувствовал себя уязвимым.
Она спала, свернувшись на краю широкой кровати, застеленной тёмным покрывалом. Её густые волосы, завитые в мягкие волны, струились по плечам, а на ней было изящное бельё, подчёркивающее её хрупкость. Полупрозрачная юбка, что она накинула, лишь оттеняла её фигуру, словно намёк на запретное. В тусклом свете лампы, стоявшей в углу, её кожа казалась почти светящейся.
Моё сердце сжалось. Что я пропустил?
Я наклонился и мягко коснулся её губ своими.
— Ты опоздал, — пробормотала она, не открывая глаз, её голос был сонным, но тёплым.
— Я всё ещё хочу свой танец, — сказал я, чувствуя, как моё желание, подавленное часами работы, оживает с новой силой.
Она прикрыла глаза ладонью, словно прячась от света. — Уже слишком поздно.
Но я не собирался отступать. Этот момент принадлежал нам.
Я скользнул губами по её шее, вдыхая её аромат — лёгкий, цветочный, с едва уловимой сладостью. Она тихо вздохнула, и этот звук разжёг во мне искру.
— Какой танец ты хотела мне подарить?
Её глаза приоткрылись, в них мелькнула искренняя нежность. — Соблазнительный.
— Я готов, когда будешь готова ты.
Она покачала головой, улыбнувшись. — Я слишком устала, чтобы быть соблазнительной.
Я усмехнулся, чувствуя, как напряжение дня отступает под её взглядом. — Спорим, я заставлю тебя почувствовать себя желанной за минуту?
— Попробуй, — выдохнула она, когда мои губы коснулись её ключицы, оставляя лёгкий, тёплый след.
Я притянул её ближе к краю кровати, мои пальцы осторожно приподняли тонкую ткань юбки. Я провёл губами по её коже, дразня её, пока её дыхание не стало прерывистым.
Я поднял взгляд, встречаясь с её глазами.
Она смотрела на меня, широко распахнув глаза, её щёки порозовели. — Не останавливайся.