Её пальцы впились в стену, её бёдра требовали большего.
— Илья, — всхлипнула она.
— Что тебе нужно, Ева? — Я целовал её плечо, шею.
— Не знаю.
Я притянул её ближе, мои движения стали глубже. — Это нравится?
— Да, — выдохнула она.
Я двигался быстрее, мои пальцы нашли её чувствительную точку. Она вздрогнула, её тело сжалось вокруг меня, и она достигла пика, её голос выкрикнул моё имя.
Я прижал её к себе, мои движения стали мощнее, пока я не последовал за ней, моё тело содрогалось от освобождения.
— Чёрт, — выдохнул я, упираясь в стену, чтобы удержать нас.
Я выключил воду, взял полотенце и вытер её, завернув в него, прежде чем взять второе для себя.
Она взвизгнула, когда я подхватил её и закинул на плечо. — Пора в постель.
Я опустил её на кровать, её смех звенел в воздухе. Я взял пиво из холодильника и вернулся, найдя её лежащей, расслабленной и прекрасной.
Я забрался на кровать и взял её стопу, целуя её. — Как ты?
Она выглядела как богиня, её глаза сияли. — Хорошо.
Я провёл пальцами по её икре, и слова вырвались сами:
— Теперь ты моя.
Её глаза расширились. — Что это значит?
— Как думаешь?
Она пожала плечами, её улыбка была очаровательной. — Это значит, что мы встречаемся?
Обычно я избегал обязательств. Мои связи были короткими, без привязок. Но с Евой я чувствовал что-то иное — потребность защищать её, держать её рядом.
— Это значит, ты принадлежишь мне, — сказал я твёрдо. — Вся моя.
Она улыбнулась, слегка растерянная. — Хорошо.
— Ты выглядишь озадаченной, — поддразнил я.
Она попробовала снова. — Значит, мы встречаемся?
Господи, какая она милая.
Я потянул её за лодыжки, придвигая ближе. — Хочешь быть моей девушкой?
Её смех оборвался, когда я склонился к ней. — Да.
Я поцеловал её, мои губы были нежными. — Знаешь, что значит быть моей?
Её пальцы коснулись моих волос. — Что?
Я попытался выразить свои чувства. Мы переступили черту, и назад пути не было. Я хотел, чтобы она чувствовала меня, чтобы хотела меня.
— Это значит, я буду с тобой очень близко, — сказал я, мой голос был низким.
Она вздохнула. — Как близко?
Я улыбнулся, мои губы коснулись её шеи. — Очень.
Телефон зазвонил, и мы оба замерли.
Мои люди не звонили посреди ночи без причины. — Мне нужно ответить.
Я схватил телефон. — Что?
— На клуб Вдовина напали. Четверо ранены, созывают срочное собрание.
— Буду внизу через десять.
Я бросил телефон и поцеловал её на прощание. Её руки обняли меня, притягивая ближе.
— Мне нужно идти, — сказал я, отстраняясь с трудом.
Она шевельнулась, её тело коснулось моего.
— Нам точно не стоит, — сказал я, но мои губы нашли её снова.
Я убрал волосы с её лица. — Мне нужно быть с тобой нежнее.
Она посмотрела мне в глаза. — Ты и так нежен.
Зная, что время уходит, я целовал её медленно, мои движения были мягкими. Её оргазм заставил её тело дрожать, и я поцеловал её, всё ещё чувствуя её тепло. Я её не достоин. Но я не мог остановиться, затягивая её всё глубже.
Я смотрел на её красоту, моё сердце сжалось. Ты теперь моя.
Чтобы наказать себя, я не позволил себе достичь пика.
— Чрезвычайная ситуация.
Её руки лениво обнимали мою шею. — И тебе нужно идти? — пробормотала она.
Я тонул в её взгляде. — Да.
Она улыбнулась. — Я буду здесь, когда вернёшься.
Я заставил себя отстраниться.
— Твой парень очень не хочет покидать эту кровать, — сказал я, используя это слово, зная, что оно важно для неё.
Она рассмеялась, её глаза сияли счастьем. — Я тоже.
Я поцеловал её крепко. — Спи, — предупредил я, — потому что, когда вернусь, мы начнём всё сначала.
***
Яков и пятеро моих людей ждали в ангаре, их фигуры отбрасывали длинные тени в свете фонарей. Без слов мы сели в три машины, двигатели зарычали, нарушая ночную тишину.
Я сел рядом с Яковом.
— Что известно?
— Трое стрелков ворвались в Сафари. Расстреляли всё. Четверо ранены.
— Стрелков поймали?
— Нет.
Мы подъехали к клубу Сахар, сестринскому клубу Сафари. Нас провели в кабинет, где воздух был пропитан запахом сигар и напряжением. Вдовин метался, крича по телефону. В углу Петр Петрович спокойно потягивал виски, его глаза следили за хаосом.
— Знаем, кто за этим стоит?
— Камеры зафиксировали номера, которые использует банда Лебелева.
Этот хаос начинал утомлять. — Что дальше?
— Вдовин хочет разнести Лебедева.
Я налил себе виски, его аромат был резким, но успокаивающим. — Мы не знаем, где он.