Я посмотрела на него, гадая, изменит ли это нас. Я чувствовала себя другой. Изменит ли это его?
— Хорошо.
Казалось, он хотел что-то сказать, но промолчал. Илья часто держал мысли при себе, и порой его было невозможно прочитать.
Мы шли через ангар, и он остановился.
— Что? — обернулась я.
— Дела. Нужно уйти. — Он выглядел раздражённым, будто работа его тяготила.
— Спасибо за помощь с мамой.
Его серые глаза впились в мои.
— Не знаю, когда вернусь.
Я хотела сказать, что он может разбудить меня, но не решилась. Улыбнувшись, я поднялась в квартиру одна.
***
Я проснулась от света, льющегося из-под двери ванной. Часы показывали 2:37 ночи. Я прислушалась, но шума душа не было.
Я постучала.
— Ева, не входи. Закрой дверь.
Я взялась за ручку, и она была липкой. Поднеся руку к свету, я увидела кровь на ладони. Паника толкнула меня открыть дверь.
Илья стоял, опираясь на раковину. Без рубашки, с кровоточащей раной на руке и ещё одной на груди. Лицо грязное, в крови и пыли, глаз заплывал, костяшки разбиты.
— Тебя ударили ножом? — спросила я, оцепенев.
Он отвёл взгляд.
— Скорее слегка задели.
Я старалась говорить спокойно.
— Нужны швы?
— Надо промыть и перевязать. И всё.
Я не спрашивала, нужна ли помощь. Вымыв руки, я встала перед ним.
— Что делать?
Он промыл раны, не моргнув, а я помогла наложить повязки. Я знала, что ему больно, но не знала, как помочь. Что он пережил, чтобы вернуться таким? Страх за него, за нас, сжимал сердце.
Он устало поднялся и включил душ. Не говоря ни слова, я разделась и шагнула за ним. Он стоял под струями, закрыв глаза, пока грязь и кровь стекали с его тела. Я взяла мочалку и мыло, начав с его руки, осторожно смывая следы кошмара, через который он прошёл.
Он открыл глаза, наблюдая за мной, но не говорил и не двигался. Когда я закончила, он подхватил меня, прижав к себе, так что мои ноги обхватили его талию, а руки — шею. Мы не целовались, не говорили. Мы просто держались друг за друга под тёплыми струями. Я чувствовала его напряжение, но он не делал ничего, чтобы пойти дальше объятий.
Когда он попытался опустить меня, я сильнее сжала ноги.
Его глаза, тёмные, как полночь, встретились с моими. Я видела, как он борется с собой, но знала — ему это нужно. Как и мне.
— Пожалуйста, Илья, — тихо сказала я.
Он развернул меня, прижав спиной к холодным плиткам душа. Его губы накрыли мои с жадностью. Я обняла его крепче, а он поднял мои бёдра, и я ощутила, как он вошёл в меня, медленно, но решительно.
Это. Это становилось моим миром. Это было единственным, что затмевало танец.
Его движения были мощными, почти яростными, будто он стремился забыть то, что произошло. Мои чувства взорвались, захватив всё тело. Он издал хриплый стон, прижавшись к моей шее, и его тело содрогнулось.
Тяжело дыша, я цеплялась за его плечи.
Он вынес меня из ванной и уложил в постель. Сев на край, в одном полотенце, он смотрел на меня.
— Спи.
— Ложись рядом.
Он наклонился, поцеловав меня.
— Не могу.
Утром не было ни объятий, ни кофе, ни Ильи.
Глава 21
Илья
Утром я стоял рядом с Яковом, который чистил свой пистолет. Его глаз заплыл синяком после драки прошлой ночью, и он был мрачен, как грозовая туча.
Мы пытались перехватить человека, связанного с Лебедевым, чтобы взять его живым и допросить. Но наш замысел рухнул: внезапность не сработала, и за баром началась ожесточённая схватка — кулаки, ножи, всё смешалось в хаосе. Нас было двое против двоих, что должно было уравнять шансы, но один из них оказался мастером рукопашного боя, и нам пришлось выложиться, чтобы его одолеть.
Всё пошло не по плану, когда он метнул в меня нож. Тот пролетел мимо, но угодил в грудь того, кого мы хотели захватить.
Якову тоже досталось — рана на руке, глубокая, пришлось зашивать у доктора. Он был в ярости.
— Прошлая ночь — полный провал, — сказал я, присев на деревянный ящик, пахнущий машинным маслом. — Как ты?
— Такого не должно было случиться, — бросил он, щёлкнув затвором пистолета.
— Надо было взять больше людей.
— И наш главный след на Лебедева умер.
— Он и так был ненадёжен.
Яков бросил на меня тяжёлый взгляд, его пальцы замерли на оружии.
— Что бы мы ни готовили против Лебедева, надо удвоить силы. Чувствую, дело плохо.
Я ненавидел, что он прав. Тень Лебедева, холодная и острая, как лезвие, нависала над нами.
— Согласен.
Его телефон зазвонил. После разговора его лицо стало ещё мрачнее, будто тень легла на его черты.
— Полиция у ворот.
— Что им нужно?
— Хотят поговорить с тобой.
***
Мы с Яковом подошли к воротам, где стояли две полицейские машины, их мигающие маячки отражались на мокром асфальте. Без ордера они не могли войти на мою территорию, но, похоже, их это не останавливало. В воздухе висел запах сырости и бензина, а далёкий гул города смешивался с шорохом шин.