— С какой целью?
— Рутинные вопросы, чтобы прояснить ситуацию.
Меня посадили в машину, не надев наручники. Три наших внедорожника, включая Якова за рулём одного, следовали за нами, их фары резали темноту.
— Что ваши друзья в машинах задумали? — проворчал полицейский за рулём, глядя в зеркало.
Я сдержал резкость.
— Защищают нас.
Они переглянулись и рассмеялись, их смех был сухим, как треснувшее стекло.
— Ага, конечно.
— Вы не представляете, во что вляпались.
— Это вопрос? — огрызнулся один, его пальцы сжали руль.
— Наблюдение.
***
В участке меня заперли в тесной комнате с облупившейся краской и запахом старого кофе. Допрос тянулся долго, они зациклились на пропавшей афганской банде.
— Почему спрашиваете о них?
— Проверяем все версии.
— Всё, что знаю, — слухи с улиц.
— Какие именно?
— Что они исчезли без следа.
Следователи переглянулись, их лица напряглись.
— Что вы нашли? — спросил я, чувствуя, как терпение истончается.
— Думаем, это связано с делом Шевцовой. Знаете, что-нибудь?
Я скрыл раздражение. Конечно, пропажа банды — дело рук Лебедева. То, что полицейские так медленно соображают, доказывало, что от них не будет помощи. Шевцова хоть делилась крохами информации.
— Вы притащили меня, чтобы я был вашим консультантом? — усмехнулся я, скрестив руки.
— Нам нужно знать, что вам известно.
Если я расскажу, они только помешают.
— Если что-то будет, позвоню.
Меня продержали в участке часами, играя в свои игры: не давали говорить, двигаться, задавали одни и те же вопросы, надеясь, что я сломаюсь.
К семи утра, поняв, что я молчу, меня отпустили.
***
Я сел в машину к Якову, чувствуя, как усталость оседает в костях.
— Пустая трата времени, — сказал он, заводя мотор. — В склад?
Хотел бы я.
— Сначала одна остановка.
***
Бегун промчался под мостом, его шаги гулко отдавались в сыром воздухе, пахнущем рекой и мокрым асфальтом. Он пробежал мимо, затем замедлился, его дыхание вырывалось облачками пара.
Я вышел из тени, тёмный силуэт на фоне тусклого фонаря.
Костя, тяжело дыша, посмотрел на меня, вытирая пот со лба.
— Всегда чую, когда ты прячешься.
Я протянул ему бутылку воды, делая вид, что моя осторожность — пустяк.
— Подумал, ты захочешь пить.
Он открыл бутылку и выпил половину, его кадык дёрнулся.
— Что стряслось?
Иногда друзья не возвращаются из перестрелок.
— Дела накаляются.
Он смотрел вперёд, потягивая воду, его пальцы сжимали бутылку. Потом задал вопрос, которого никогда не задавал:
— Думаешь о том, чтобы уйти?
Каждый день.
— Думал. Это не так просто.
— Расскажи о Еве.
Его вопрос напомнил, зачем я здесь. Костя — единственный, с кем я мог быть честным.
— Я всё порчу.
Его глаза встретились с моими, в них мелькнула искра понимания.
— Она казалась очень привязанной, когда мы говорили.
— Я хочу для неё лучшего. — Но это не я.
Он посмотрел с интересом, уголок его рта дрогнул.
— Ты влюблён.
Я пожал плечами, чувствуя, как внутри что-то сжимается.
— Не знаю, что это значит.
Он широко улыбнулся, его зубы блеснули в полумраке.
— Никогда не думал, что увижу тебя в таком состоянии из-за женщины.
Я вспомнил Еву — её мягкую улыбку, её искренность, слишком чистую для этого мира.
— Это чертовски отвлекает.
Он ухмыльнулся.
— Женщины такие.
Я почувствовал отчаяние, как будто тонул.
— Как один человек может всё изменить?
— Это знак.
— Какой?
— Что тебе, наверное, стоит на ней жениться.
— Ерунда.
Он улыбнулся шире, его глаза искрились.
— Сопротивление только ухудшает.
Я легонько ударил его по плечу, чувствуя, как напряжение чуть отпускает.
— Почему я думал, что разговор с тобой поможет?
Он обнял меня за плечи, его рука была тёплой и тяжёлой.
— Потому что помог.
Глава 22
Ева
Илья не появлялся всю ночь. Я готовила яичницу на завтрак, когда он вошёл, направляясь в душ.
— Хочешь поесть? — спросила я, помешивая сковороду, от которой поднимался тёплый аромат.
Он обнял меня сзади, его руки были тёплыми, несмотря на утреннюю прохладу.
— У меня встреча.
— У тебя всегда встречи, — заметила я, чувствуя, как его близость успокаивает и волнует одновременно.
Он стащил кусочек колбасы с моей тарелки, его пальцы слегка коснулись моей руки.
— Напряжённое время.
Я убрала яичницу с плиты и пошла за ним в ванную, где уже пахло мылом и паром.
Он начал раздеваться, не глядя на меня, и шагнул в душевую кабину.
— Чем займёшься сегодня?