— Не собирался вмешиваться, — его слова повисли, как дым.
— Ты сказал, что хочешь, чтобы я дала показания, — напомнила я.
— Ты дашь показания, — произнёс он, как приказ.
— Почему тебе это важно?
— Лебедев должен сидеть. Твои слова оставят его там.
Я втянула воздух, пытаясь казаться спокойной:
— Может, вызвать полицию?
— Я не решил, что с тобой делать, — его голос был холодным, как лёд.
— Что это значит? — выдохнула я.
— Расслабься, — бросил он.
Расслабиться? Сердце колотилось. Он смотрел в окно, лицо бесстрастное. Свет фонарей высекал острые скулы, тёмные волосы растрепались. Он напоминал падшего ангела — прекрасного, но смертельно опасного.
Мы молчали. Голова кружилась, реальность казалась сном. Движение машины вызывало тошноту, я сосредоточилась, чтобы не вырвать. Огни города редели, дорога сузилась. Мы проехали Южный речной порт. Водитель провёл картой по воротам, забор с колючей проволокой разъехался. Мы въехали, миновали склады, и одна из огромных дверей открылась.
Мы заехали в складской отсек по пандусу. Илья вышел, бросив на меня взгляд. Стоя, он выглядел пугающе — высокий, с широкими плечами, мускулистыми руками. Лицо жёсткое, с резкими скулами и щетиной. В нём чувствовалась звериная сила.
— Пошли, — кивнул он.
Выбора не было. Я выбралась, ноги дрожали. Три крупных мужчины стояли у машины, в чёрных штанах, с оружием. Они молчали, глядя на изрешечённый пулями внедорожник.
— Что делать, Илья? — спросил один, крутя ключи, голос грубый, с акцентом.
— Машина скомпрометирована. Полный ремонт кузова, замена стёкол. Перекрасить, другой цвет. Номера сменить, салон вычистить, — ответил Илья.
— Принято, — кивнул тот.
Водитель бросил ключи и подошёл к нам.
— Где Лев? — спросил Илья.
— Взял два дня. Перезвонить? — ответил другой.
— Справитесь. Нужны люди на ногах, сегодня особенно. Никакого курева, фонариков. Глаза во все стороны, ночное видение. Сообщайте о любом движении, — приказал Илья.
— Так точно.
Он посмотрел на меня:
— Следуй за мной.
***
Он привёл меня в комнату без окон — тесную, стерильную, с запахом антисептика и металла. Белая койка, металлический столик с инструментами, тусклая лампа. Вошёл пожилой мужчина в помятом, но чистом халате, с морщинистым лицом. Он двигался уверенно, привычно. Приложил стетоскоп к моей груди, измерил давление, посветил фонариком в глаза — я зажмурилась.
Илья стоял в дверях, скрестив руки, взгляд цепкий, как у хищника.
— Кажется, ударилась головой, — сказала я старику, потирая висок, где пульсировала боль.
— Абдул не говорит по-русски, — отозвался Илья.
— Он врач? — посмотрела я на старика.
— Был лучшим хирургом-травматологом Кабула. Гениальный, говорят. В России ему предложили только такси. Я плачу, чтобы он латал моих людей, — ответил Илья.
— Зачем травматолог? Почему не больница? — голос дрогнул.
— Огнестрелы и ножевые раны привлекают полицию.
— Он оперирует здесь? — ужаснулась я.
— Не тут. У нас есть операционная. Полноценная.
Операционная? Какой «бизнес» требует операционной? Абдул заговорил с Ильёй на афганском — резкие, гортанные звуки. Илья кивнул, шагнул ко мне.
— Что он сказал? — переводила я взгляд между ними.
— Стекло в волосах. Хочет, чтобы я посветил, пока он достаёт.
Я сидела неподвижно, пока Абдул перебирал мои волосы, вытаскивая осколки, а Илья светил фонариком. Сколько ранений нужно, чтобы держать врача и операционную? Эти люди — тень закона, его противоположность. Смертельно опасные.
Мне нужно выбраться. Найти телефон, позвонить в полицию. Но слабость разлилась по телу, голова кружилась, тошнота ворочалась в желудке. Встать с койки казалось неподъёмным. Илья болтал с Абдулом на афганском, будто о погоде. Я изучала его: высокий, с резкими чертами, холодная сила за спокойствием. Чем дольше я здесь, тем хуже.
— Хочу вызвать полицию, — выпалила я, голос дрожал, но звучал громко.
— Нет, — его слово, острое, как лезвие, оборвало надежды.
Сердце заколотилось:
— Почему? Мне нужна их защита!
Он бросил ледяной взгляд, промолчал. Что он задумал? Если он как Лебедев… Страх сковал внутренности.
Абдул закончил, отстранился, что-то сказал Илье.
— Всё готово, — перевёл тот, глядя сверху вниз.
Я посмотрела на доктора, пытаясь передать мольбу. Если он увидит страх, поможет? Но он улыбнулся Илье усталой улыбкой и вышел.
— Следуй за мной, — бросил Илья, исчезая в дверях.
Я замешкалась, хотела спрятаться, но страх ослушаться толкнул вперёд. Мужчины в здании — крепкие, молчаливые, с оружием — пугали. Слезла с койки, борясь с тошнотой, поплелась за ним. Он шёл быстро, не оглядываясь, уверенный, что я не отстану. У металлической лестницы остановился: