— Петруша, ты куда? — крикнула я, чувствуя лёгкую грусть.
Костя подобрал мяч, его пальцы ловко крутанули его в воздухе.
— Клянусь, мы его не обижаем.
Я посмотрела на него, его лицо было открытым, добродушным.
— Не против, что мы берем вашу собаку?
Он подбросил мяч и поймал его за спиной.
— Похоже, Петруша сам решил, что он ваш.
— Хотела бы, — улыбнулась я.
Он посмотрел с лёгкой усмешкой.
— Ну, как дела с Ильей?
Я задумалась, сколько можно рассказать. Костя казался человеком, которому можно открыть всё.
— Хорошо, но сложно. Как давно ты его знаешь?
— Всю жизнь. Мы росли в одной городе. Он был моим лучшим другом.
— Каким он был?
— Диким, как ветер. Если где-то была беда, Илья её находил. Все мои неприятности в юности — из-за него.
Я слушала, очарованная.
— Сейчас, его трудно узнать, он совсем не такой.
— Кто для тебя Илья?
Я задумалась.
— Добрый, умный, невероятно защитный. Полон тайн. Я чувствую в нём эту грань, но он никогда не говорит, что происходит. Я не знаю, вернётся он или уйдёт. Но когда он смотрит на меня, это лучшее чувство в мире.
— Ты его знаешь. Это тот Илья, которого знаю я.
Я вдруг выпалила, чувствуя потребность признаться:
— Я была стриптизёршей. Танцевала, по-настоящему, но травма заставила сменить сцену. Всё это началось из-за того, что я увидела в клубе. И теперь Илья втянут в это.
Костя пожал плечами.
— Я не сужу по работе. Мне платят за то, что я гоняю шайбу по льду. — Он пытался меня подбодрить. — И Илью невозможно втянуть. Его не заставишь делать то, чего он не хочет.
— Я втянула. Это моя беда.
Он посмотрел внимательно.
— Может, он сам захотел в неё влезть.
Я не знала, что ответить, и отвела взгляд, собираясь с духом для последнего.
— Моя беда опасна.
— Илья справится. Лучше, чем кто-либо.
Он свистнул Петруше, который лежал в центре ангара, наблюдая за нами.
— Пойдём, Петруша.
Петруша положил голову на бетон.
— Его последний протест, — пробормотала я. Я бы сделала то же, если бы Илья решил меня отослать. Легла бы и отказалась вставать.
Я подошла к Петруше, присела и поцеловала его в морду, чувствуя тепло его шерсти.
— Три дня, и ты вернёшься.
Глава 23
Илья
Я провёл весь день в делах: отвечал на звонки, ездил на баржу, проводил срочные встречи с Петром Петровичем и Вдовиным. Костя забрал Петрушу. Моя главная тревога, если всё пойдёт не так, — как быстро мы сможем увести Еву. Она никуда не поедет без собаки, а Петруша на бегу станет обузой.
Я хотел проводить с ней больше времени, хотя бы полчаса, но момент был хуже некуда. Всё навалилось разом.
Я начал заканчивать дела, мечтая найти её, когда в дверях офиса появился Яков. Полки за его спиной были завалены папками, а в углу горел дорогой светильник, отбрасывая тени на пол.
— Сегодня пересеклись две наших прослушки, — сказал он, его голос был хриплым от усталости.
Мы следили за всеми, кто мог нас предать. Прослушка — грязный, запутанный способ узнать, кто играет против тебя.
Я поднял голову.
— Кто?
— Наталья и Лев говорили двенадцать минут сегодня днём.
Я замер, ошеломлённый.
— Ты серьёзно?
— Что будем делать?
Я откинулся в кресле, размышляя. Я надеялся, что Наталья не замешана в этом. Но её разговор со Львом, которого я подозревал в двойной игре, не сулил ничего хорошего.
— Надо поговорить с Натальей.
***
Она снимала люкс в гостинице «Москва». Дверь открылась, и я увидел её в лёгком шёлковом халате, небрежно завязанном поверх тонкого платья. Её макияж был безупречен, волосы струились по спине, как тёмный водопад.
— Я знала, что ты придёшь, — сказала она с улыбкой, в которой мелькнула хитринка. На миг я задумался, не играет ли она со мной. Она схватила меня за воротник, пытаясь притянуть к себе, но я мягко отстранился.
Она надула губы, опираясь на дверь, её пальцы теребили пояс халата.
— Можно войти? Поговорим.
Она широко распахнула дверь, и я шагнул в гостиную, где пахло её духами и дорогой кожей мебели.
— Выпьешь? — спросила она, скользнув к бару, где звякнули бутылки.
— Водку со льдом.
— Как всегда, — улыбнулась она, её голос был тёплым, но с лёгкой насмешкой.
Она подошла, её босые ноги бесшумно ступали по ковру, и вручила мне стакан. Затем грациозно опустилась на диван напротив, держа свой бокал с водкой.
Мы смотрели друг на друга, замечая, как пятнадцать лет изменили нас. Её лицо стало острее, а в глазах появилась тень усталости.
— Я была дурой, когда ушла от тебя, — сказала она тихо, её пальцы сжали стекло.