— Где он?
— Его доставили домой. С ним трое. Заказали еду и женщин, но больше их не видели. Завтра ночью всё решится. Мы отправим фальшивую партию, дав ему мало времени на атаку. Контратакуем, когда баржа будет вне досягаемости береговой охраны.
Он покачал головой, его пальцы сжали патрон.
— У меня плохое предчувствие.
И у меня. Я уважал интуицию своих людей.
— Хочешь остаться в стороне?
Он мотнул головой.
— Придётся идти до конца. Ты передал информацию Льву?
— Сегодня скажу ему, что у нас крупная секретная партия, и дам фальшивые данные. Если Лебедев или кто-то узнает, это укажет на Льва.
Это был сложный план, чтобы подловить Льва, но он не был целью. Он — червяк на крючке. А я ловил рыбу покрупнее.
— Я видел, как он шнырял в твоём офисе, — добавил Яков.
***
Я поднялся в офис и застал Льва за моим столом, с моим стаканом водки. Он вскочил, едва я вошёл.
— Что ты здесь делаешь?
— Это мой вопрос, — ответил я, прищурившись.
Он обошёл стол, его шаги были тяжёлыми.
— Не против, если старик выпьет твоей водки?
Против, если сидишь за моим столом.
— Нет, пей сколько угодно. Днём или ночью.
Он кивнул, его пальцы нервно теребили рукав.
— Спасибо.
Настал момент. Я дам Льву точные данные о фальшивой партии. Если он так продажен, как я думаю, он передаст их Лебедеву. Я хотел, чтобы у него были время и координаты маршрута. Я ещё не подал их в речное управление, так что Лебедев не сможет организовать атаку, если Лев не предаст нас.
Давай, подонок. Мы ждём.
— У нас крупная партия для важного клиента. Рискованно, но выгода огромная.
Лев блеснул глазами.
— Ты послушал мой совет.
— Хороший совет.
— Как будем перевозить?
— Нанял баржу.
Он кивнул, проведя пальцами по лбу, где блестели капли пота.
— Умно.
Я открыл сейф, достал папку с данными. Лев не отрывал глаз. Я сунул папку в конверт.
— Хотел бы поболтать, но надо передать маршрут Якову.
— Я иду вниз. Хочешь, отдам ему?
Я посмотрел на Льва, притворяясь, что размышляю. Он был прозрачен, как стекло.
— Да, конечно.
Он вышел.
Я написал Якову: Крыса взяла пакет. Завтра в деле.
***
Единственный свет, единственная красота в моём мире — Ева. Иногда у нас было лишь пара минут, чтобы обменяться взглядами или словами, но эти мгновения были лучшим в моём дне.
Когда я открыл дверь квартиры и увидел её бодрствующей, сердце согрелось. Лампа отбрасывала мягкий свет на её лицо, а в воздухе витал запах её травяного чая.
Я наклонился, коснувшись её щеки лёгким поцелуем. Когда её рука скользнула мне на шею, я отступил. Не хотел, чтобы мой день коснулся её.
— Дай мне принять душ, и я весь твой.
Через десять минут, после самого быстрого душа в жизни, я забрался на кровать, обернув полотенце вокруг бёдер. В комнате пахло мылом и её чаем, а простыни были прохладными.
Я рухнул на спину, чувствуя, как усталость сковывает тело. Глаза закрывались сами.
— Хочешь выпить? — спросила она, её голос был мягким, как шёпот.
Очень хочу.
— Я сам возьму.
Она улыбнулась, её тон стал игривым.
— Позволь мне.
— Водку со льдом, спасибо.
Через пару минут она вернулась, вручив мне стакан. Я приподнялся, коснувшись её щеки губами, и отпил.
— Если это свидание, оно начинается неплохо.
Она посмотрела на меня, её глаза блестели.
— Может быть свиданием.
— Что будем делать?
Она легла рядом, опираясь на локоть.
— Начнём с того, что ты пьёшь, а мы говорим.
Я поправил подушку.
— О чём?
— О тебе.
Я усмехнулся.
— Скучно. Другая тема.
— Костя сказал, ты был зачинщиком всех бед в вашем детстве.
Я рассмеялся, вспоминая.
— Нам ужасно не везло. Что бы мы ни делали, нас ловили.
— Он сказал, ты был диким.
— Это он про себя. А ты? Были безумные истории в прошлом?
Она покачала головой, её волосы скользнули по плечам.
— Только танцы. Утро, танцы, еда, учёба, танцы, репетиции, шитьё пуантов.
— Ты правда это любила?
— Это держало меня подальше от бед.
Я представил её с аккуратным пучком, в балетной форме, среди подруг-танцовщиц. Чистая, защищённая жизнь. А потом её затянуло в мир стриптиза.
— Что случилось, когда ты ушла от мамы? — Я хотел понять, где всё пошло не так.
— Ответила на объявление, думала, поживу с танцовщицами. Не знала, что они стриптизёрши.
Я осторожно подбирал слова.
— Почему не осталась с мамой?
— Мы не ладили. А с Васей стало хуже.
Я прищурился.
— Как это?
Она пожала плечами, её пальцы теребили край простыни.
— Он был новым парнем мамы и не любил меня.
Я чувствовал, что она недоговаривает.
— И ты переехала к стриптизёршам.